Читать книгу - "Дневник Дерека Драммона. История моей проклятой жизни - Кейтлин Эмилия Новак"

жила, и вместе с кровью в тело пошел огонь. Сначала обожгло живот, потом ноги и руки, и вот уже все тело было охвачено жаром.

Кости затрещали, показалось, что их стали ломать одну за другой, но нет, их сломали все сразу, в один миг. Я сложился пополам и упал на колени, вцепившись пальцами в землю, словно она могла сдержать то, что происходило. Мышцы рвались, суставы выламывались, каждую клетку пронизывала страшная боль.

Мое тело горело, его дико выворачивало, что-то, чему не было объяснения, вырывалось наружу. Я слышал свой крик, но как будто со стороны. И голос был чужим, искаженным.

Это была агония. Пространство стало сжиматься. Я испытывал такое давление, словно оказался под рухнувшими стенами или целая гора навалилась мне на грудь и медленно, мучительно вдавливала меня в землю. Меня засасывало в черный вакуум.

Адское пламя жгло меня всего несколько минут, но мне казалось, что прошла вечность. Каждое мгновение растягивалось, как мучение во сне, из которого нельзя выбраться. А потом боль исчезла. Просто ушла в одно мгновение, будто ее и не было вовсе. И тут я понял: мир вокруг меня изменился. Но не потому, что он стал иным, а потому, что переменился я.

Я лежал у ног Маргарет и впервые видел ее такой. Она возвышалась надо мной, как гигант, и ее лицо – огромное, как небо, – было искажено ужасом. В глазах не было гнева или жалости, в них был только страх – дикий, первобытный страх. Она смотрела на меня и не могла поверить в то, что сотворила.

И тогда я начал замечать другое. Деревья стали выше, трава – как заросли, камни – как валуны. Мир вокруг меня стал… больше, гораздо больше! Пространство расползлось. Угол зрения стал шире, каждый звук – резче, каждое движение воздуха ощущалось острее. Я не сразу понял почему.

Я попытался заговорить. Хотел произнести ее имя, попросить выслушать, все объяснить… Но из моего горла вырвался странный звук – он был хриплым, резким, нечеловеческим. Я вздрогнул. Попытался поднять руку – и тут же замер. Вместо своей руки я увидел черное крыло – широкое, покрытое густыми перьями, блестящими в свете цветка папоротника. Я в ужасе отпрянул, если это движение вообще можно было так назвать. Мое тело больше не было телом человека. Я был другим. Я был вороном!

Словам пророчества, произнесенным века назад одной из Мак-Кензи, суждено было воплотиться в жизнь благодаря Маргарет, которой досталось пережить любовь, боль и предательство.

Таково было мое первое перевоплощение. Мое проклятие. Мое падение.

Глава 10

Черный ворон

Из дневника Дерека Драммона

21 февраля 1897 года

Оказавшись в теле ворона, я сохранил свое человеческое сознание. Я все понимал и чувствовал, но от этого не становилось легче, это только усиливало кошмар.

Настолько жалким, настолько униженным и беспомощным я еще никогда себя не ощущал – не в тот день, когда погибли мои родители, не в те часы, когда я прощался с ними в семейном склепе. Нет, тогда я хотя бы оставался человеком. А теперь я был другим… Я был заперт в теле существа, чьими крыльями я не умел управлять, чье сердце билось слишком быстро, а зрение было пугающе острым.

Маргарет, простояв над тщедушным телом ворона всего минуту – может, меньше, – вдруг вскрикнула, словно проснувшись ото сна, и бросилась прочь из леса. Я слышал, как ее шаги таяли в темноте, но не мог последовать за ней. Я лежал в траве и бился в конвульсиях. Не от боли – та ушла, а от ужаса и отчаяния.

Я пытался «стряхнуть» с себя крылья, будто они были чем-то чужеродным, искусственным, грязным. Я не верил, что это мое тело. Я пытался вырваться из него, кричал, но мой голос был противным хрипом. Я хотел умереть.

Не знаю, сколько времени прошло. Минуты? Часы? Вечность? Но в какой-то момент, преодолев себя, я все же попытался встать… и взмыл в воздух. Сам не знаю как. Инстинкт? Магия? Проклятие? Мое тело рванулось вверх, будто кто-то подбросил его в воздух, и мир подо мной растаял, словно акварель под дождем.

Ощущение первого полета было пугающим. Не потому, что я не знал, как это делается. Напротив, ужас заключался в том, насколько легко и естественно я летел – как будто делал это всю жизнь, как будто тело, в которое меня заточили, знало все лучше меня. Лететь было так же просто, как человеку ходить. И это пугало.

Я не знал, что делать. Не знал, куда податься, как собрать все разбитые осколки сознания воедино. Я взмахнул крыльями и, обессиленный, опустился на нижнюю ветку ближайшего дуба, судорожно вцепился в нее когтями и застыл. Посмотрел вниз – на то место, где всего несколько минут назад закончилась жизнь человека по имени Дерек Драммон. Мое зрение изменилось. Я видел сквозь тьму, ночь больше не была преградой. Каждая линия, каждая тень была четкой, даже травинки внизу я различал, словно в полдень. И от этого открывшегося видения мне стало не по себе. Я стал частью мира, который никогда не принадлежал мне.

Вон тот самый куст папоротника, совсем недавно сиявший магическим светом, но теперь совершенно обычный. В отличие от меня он совершенно не изменился. Как же это могло произойти со мной? Я не мог поверить, не мог принять. Все это было слишком неправдоподобно, слишком чудовищно. Я пытался убедить себя, что это сон, кошмар, абсурдная галлюцинация. Вот сейчас я моргну – и проснусь в своей спальне в Касл Рэйвон под тяжелым одеялом, пусть с горечью во рту, но живым. И человеком!

Время шло – минуты, часы, а сон не заканчивался. Он был слишком реален, слишком осязаем. Я ощущал холод коры, слышал, как ветер шелестит листьями, как где-то вдалеке лает собака. Я чувствовал все обостренно, болезненно. Однако хуже любой боли было осознание того, что такое существование невозможно было назвать жизнью.

Я задавался вопросами: что теперь? как жить дальше? У меня больше не было привычного тела, имени, рода… Я не мог это принять, не хотел. Это было невыносимо. Почему это случилось именно со мной? У меня было все, я был счастливейшим человеком на свете всего лишь несколько часов назад. А теперь…

Как такое возможно? Как Маргарет могла… Как она могла это сделать со мной? Та, которую я любил, ради которой жил! И Элеонор… Как она посмела? Как