Читать книгу - "Наследие роз - Таисия Роуз"

Как бы ни хотелось это отрицать, это она подарила мне смысл. Подарила все ту же ужасную надежду на то, что меня еще можно спасти. Поэтому я отблагодарил старую правительницу.

Даровал ей шанс на жизнь.

* * *

Покой… Наконец желанный покой. Ни боли, ни страха, ни раздирающих энергий. Лишь тишина и ощущение невесомости. Я словно существовала, но и не существовала вовсе. Передо мной свет. Мягкий, манящий, зовущий домой. Туда, где нет печали и скорби. И я побежала навстречу сиянию, готовая раствориться в его объятиях.

Но вдруг… Хватка. Холодная, будто металл. Хватка, что тянула меня назад, прочь от полюбившегося за секунды света. Обратно в мир боли и страданий. Я сопротивлялась, изо всех сил хваталась руками за невесомость, пытаясь удержаться в блаженном состоянии, но силы были неравны. С каждой секундой хватка становилась все сильнее, яростнее, утягивая меня обратно. И вот…

Резкий вздох. Горячий, обжигающий легкие. Хоть и до жути ненужный. Я распахнула глаза и дернулась от ужаса. Воздух, что я втянула, казался спертым, пропитанным кровью и смертью. Сердце. Попытавшись нащупать сердцебиение, с усердием прижала ладонь к груди, но там… ничего. Лишь ледяная пустота. Оно не завелось, не билось.

Я вампир. Темная.

В голове вспыхнул пазл, сложившись в ужасную картину. То, как Виктор и Поль старательно отпаивали меня кровью Жизель в лабиринте кустов. Я устремила взгляд вправо, видя, что Александр больше не лежал рядом. Он избежал клятвы, точно избежал. Ведь я не умерла. Последующей мыслью… Импульсом… Был Кристиан.

Я резко вскочила и побежала, наплевав на обрушившуюся завесу и продолжившуюся битву. Спотыкаясь, не чувствуя боли. Кристиан лежал там, на залитых кровью маках, все такой же бездыханный. Чувство аффекта быстро прошло. Меня задушила истерика. Я рухнула на колени рядом с ним, схватила ледяные, больше не греющие по вечерам ладони и попыталась передать ему хоть немного своей энергии. Надеялась, что где-то там он все еще мог ощущать меня. Все еще мог вселить в тело хоть искру жизни. Я сконцентрировалась, напряглась до предела. Выкинула из головы ошметок тех счастливых моментов, казавшихся уж больно далекими. Но ничего. Если энергия и вытекала из меня, то крайне вяло, совершенно неощутимо. От отчаяния я сорвала с себя амулет. Тот самый, в котором хранилась последняя капля его энергии, которую он когда-то отдал мне, будто зная о том, что произойдет. Жидкая энергия, дающая последнюю надежду. Отвинтив маленькую пробку, я оттянула посеревшие губы, вливая густую жидкость ему в рот. Всю, до последней капли.

Минута… Две… Десять… Ничего. Он не шевелился. Не дышал. Лежал, словно изваяние из белого камня. Мертвый. Мой Кристиан, так старающийся меня спасти. Мертвый. Я заорала. Звук оказался диким, звериным, полным безнадеги. Было слишком поздно. Когда я раскрыла глаза, солнце, о котором так много думал Драгомир, снова опустилось за горизонт. Прошел почти целый день перед тем, как я попыталась его спасти.

Подняв полные слез глаза, больше не сумев заставить себя глядеть на замершее навеки лицо, увидела Александра. Он забирал энергию у фей, по-варварски отрубал головы светлым. Словно сорняки на грядке. Его лицо выдавало прежнюю хладнокровность. Рядом с ним находился Поль, с остальными ведьмаками активно бормочущий очередные злорадные латинские заклинания, обескровливая и без того упавшие замертво трупы. Алая жертвенная кровь рассекалась ветром в воздухе, уносясь прочь, на другую часть треклятого пиршества маков. На ту, где лежали ранее невиданные множественные тела. Иссохшие… Ни живые, ни мертвые. Проведшие тысячелетиями в заточении за завесой. Их было столько, что сосчитать являлось чем-то сложным. И они оживали… Медленно, жадно глотая упавшую кровавым дождем на их лица кровь, подавая первые признаки жизни.

Я же думала лишь о том, что хотела убить его – Александра. Он снова обманул меня. Использовал. Я знала, что не в силах бороться с нашей отвратительной связью. Знала… Но надеялась, что и впрямь после того, как пророчество осуществится, после того, как мое сердце последний раз ударится о грудную клетку, жертвы закончатся. Он внушил мне стать мученицей во благо остальным. Пообещал, что больше никто не умрет. Но солгал. Я видела кровавую морось, что озарила поле. Видела, как замертво падали новые тела ни в чем не повинных душ.

В гневе, поднялась с колен, намереваясь покончить со всем раз и навсегда. Я ощущала силу, что бурлила во мне. Силу, не сравнимую ни с чем. Она больше не пыталась убить меня. Наоборот, смирившись с тем, что навсегда заключена в оболочку, прорастала в сердце, ожидая, когда найдет себе применение. Я больше не чувствовала удушение от темной энергии Драгомира. Как и блеклые искорки ведьмовской – отца. Их было куда больше. Светлая, темная, ведьмовская, фей и куда более слабая – человеческая. Остатки тех, что не успели выплеснуться в невесомость, осев в самое дно души. Завидев на земле сияние металла, я подбежала к нему, наконец находя и орудие. Подбежала быстро, как никогда раньше не могла. Настолько, что тело Кристиана осталось где-то вдали, за моей спиной. А перед глазами – острый нож, кинутый кем-то, возможно, уже не живым. Не заколдованный, как клинок, весьма обычный. Но вполне подходящий для того, чтобы вырезать Драгомиру сердце. Я подняла его, вновь устремляясь к цели.

– Frigidus ad horam sicut![15]

Оглушающий шепот, проникающий в дебри сознания, вынудил остановиться. Я и до этого на уровне подсознания понимала, что отец где-то неподалеку. Чувствовала его… Как чувствовали энергии светлые. Но слишком забылась в желании отомстить, осуществить уже собственную вендетту, игнорируя ведьмовское дыхание в затылок.

– Я должна это сделать.

Хрипло, будто голосом вовсе мне и не принадлежащим, произнесла. Проклятие, хоть и сковало движения, отличалось от внушения. Оно парализовало. Но не через разум. Я могла спокойно дышать, говорить. Мысль о том, чтобы противиться ему, не причиняла боли. Виктор обошел меня, представая перед лицом. Практически не пострадал в битве. Даже не извалялся в грязи. Он, опасливо озираясь на Поля, лишь подтвердил догадки, что действовал весьма своевольно. Затем, ничего не говоря, указал пальцем в сторону фей… Оскара и Александры… Ханны, Тианы, что до сих пор, оставленные синими ведьмами, упорно шептали что-то в небо, скрепив руки в округлый хоровод.

– Они восстановят завесу. Восстановят и перенесут. Тереса… Тей, – горько произнес он. – На этот раз Александр будет заточен с ними. Со всеми, кого так желал спасти.

Так Тиана создаст новую завесу, и мир снова отделится. Я напряглась. В глазах папы, больше совсем не похожих