Читать книгу - "Наследие роз - Таисия Роуз"

Я ошибалась? Или ошиблись мы все. Вся его сила, вся воля выплеснулись наружу. Он подчинил всех. Без остатка. Даже Тиану и остальных, что стояли крайне далеко. И того ведьмака, что намеревался убить Сандру, Поля, до этого расслабленно хихикающего над нашей парализованностью. Всех, кроме меня.

– Никто не умрет больше, если ты отпустишь клинок, Тереса, – с явной слабостью в голосе вымолвил Александр. – Я даю тебе выбор. Как и всегда. Брось клинок и иди со мной. Жертв больше не будет. Только… Он и ты.

«Он – это Кристиан», – пронеслось в мыслях.

Больше всего на свете я не хотела, чтобы погиб он. Александр не внушал мне, нет. Но темная энергия, его омерзительная энергия, начала шевелиться по сосудам, душить. Давить на самое сокровенное. Она начала поглощать меня изнутри, и я знала наверняка – Драгомир делал это специально. Снова хотел удержать превосходство над моим разумом… Снова. И это работало. Словно его энергия затуманивала разум, вынуждала поверить в то, что отпустить нож – наилучший вариант. Заставляла подойти к нему, самостоятельно протянуть ладонь, наконец смирившись с тем, что связь наша нерушима. И справиться с ней невозможно. Только принять.

Да, я больше всего на свете не хотела, чтобы погиб он. Только не Кристиан. Но вены, пропитанные гнилой чернью, незримые сосуды, направляющие энергию в мозг, заставляли забыться в иллюзии. В той, где его смерть – лучший исход. Где моя смерть – лучший исход.

Александр натянуто улыбнулся, скорее не сумев не насладиться желанной победой. Он переплел наши пальцы, успокаивающе поглаживая костяшки, будто это действительно могло бы что-то дать. Потом развернулся и, сильно пошатываясь, повел следом за собой. И Кристиан… Кристиан шел за нами, нехотя, сопротивляясь. Старательно пытаясь споткнуться, напороться на ближайший булыжник. Мы подошли ближе к ведьмам, обреченно замершим. Обогнули того ведьмака, грезящего навести смертельный морок на Александру. А потом остановились. Солнце почти достигло верха. Я знала, что он думал только об этом. Изрезанная одежда Александра превратилась в лохмотья; лицо у него было окровавленное, как и все тело, продолжающее сочиться где-то мелкими, где-то глубокими ранами; грязные и потные волосы превратились в воронье гнездо. И даже так из всех нас он выглядел куда более выигрышно. Словно сама судьба решила, кто победитель в этой битве.

– Встаньте напротив друг друга. Ну же, Кристиан, вставай.

Роспонд задрожал всем телом, напряг жилистую шею, в конце концов повинуясь. Александр вздохнул, бережным движением руки вырывая из моей слабой хватки тот самый клинок и всучивая его Кристиану.

– А теперь вонзи лезвие Тересе в сердце.

Кристиан, вздрагивая, посмотрел на меня. В его черных глазах, обычно до невозможности заботливых и чутких, виднелось лишь искалеченное отражение моего собственного ужаса. Он боролся. Я знала, что боролся. Каждый мускул его тела дрожал, лицо исказилось в беззвучном крике. Он сконцентрировал все остатки силы воли, стараясь противиться тому, что являлось неизбежным. Это было бесполезно.

Медленно, с мучительной неизбежностью, он поднял руку. В ней был клинок, с виду самый обычный, однако на алом солнце орудие отдавало легким синим свечением, практически незаметным для глаз. Словно в нем находились вкрапления синего песка. Отчего-то я знала, что он заколдован. Почему-то чувствовала, не до конца понимая, передались ли мне мысли Драгомира или сработало ведьмовское чутье.

– Нет… – едва ли сумел выдавить из себя Кристиан. – Прости…

Один шаг. И он вонзил его. Прямо в сердце.

Боль являлась такой внезапной и поглощающей, что на мгновение мир вокруг схлопнулся в одну черную точку. Но вместо желанной смерти я почувствовала иное… Нечто живое, теплое, обжигающее до самых глубин души. Энергия… Его энергия. Светлая, будто яркая звезда. Клинок стал отдавать синевой сильнее, будто расцвел, подобно северному сиянию. Наша связь… Всему виной она. Не стоило просить его тогда забрать мою энергию; не стоило отдавать ее, когда он ослаб. В конце концов, нам нельзя было стать зависимыми друг от друга. От гребаного энергообмена, что позволял сделаться более живой, а ему – ощутить мое счастье. Я видела, что он не хотел этого. Но энергия стала непослушной, чересчур привыкла к той, что так долго ее отдавала. Она сама тянулась ко мне. Сама желала защитить, спасти.

Однако недолгое облегчение быстро перешло в агонию. Пять энергий, будто стихий, метались внутри, разрывая меня на части. Каждая клеточка тела кричала, молила остановиться. Я чувствовала, как наливаются сосуды, как они раздуваются, грозясь лопнуть в любой момент. Четыре энергии явились для меня адом… Но пять… Они и делали меня той самой мученицей, сто первой жертвой из пророчества. Обреченной.

Я до последнего глядела на него, крича от жуткой боли. Кристиан корчился. Беззвучно, но яростно. Противиться у него больше сил не было. Его прекрасное, так полюбившееся мне лицо белело с каждой секундой. Из глаз и носа текли мелкие ручейки крови. Он истощался, отдавая мне все без остатка. Его взгляд, уже мутный и полусознательный, зацепился за мои глаза. Он пытался что-то сказать… Губы так и шевелились, не издавая ни звука. Наконец, еле слышно, как шелест осенней листвы, до меня донеслись последние слова.

– Твои глаза… Изумрудные… Гораздо красивее, чем эти. Лиловые.

Лиловые? В этот момент я поняла, что и моя радужка поменяла цвет. Будто навеки отделила мою прошлую человеческую жизнь от этой, полной кошмара. После этого он рухнул, вытащив и клинок из моего сердца. Совершенно беззвучно. Совсем обмякший. Он закрыл глаза, отчего казалось, что просто заснул. Потерял сознание от того, что устал. Но он был мертв. Мой Кристиан мертв.

Мир опустел, хоть и боль, разрывающая меня, никуда не делась. Она стала только сильнее, отчаяннее. Меня била крупная дрожь, такая, что я едва могла стоять. Казалось, вот-вот я разорвусь, заполонив поле всей той энергией, что бурлила во мне. Это было невыносимо.

– Останься несущей свет, Тереса.

Александр, до этого не смеющий нас прерывать, шагнул ближе. Его красные глаза постепенно начинали меняться; вместе с восходящим солнцем по склере медленно расползалась чернь, лениво борющаяся с кровавым огнем в радужке.

Он снял медный перстень с синим камнем с пальца, передавая его мне. Наверное, как когда-то Лиззи…

– В этом клинке заключены крохотные частицы тех камней, что когда-то покрывали мой меч. Поль заколдовывал его несколько десятков лет, чтобы ослабшая каменная крошка была способна не вытягивать энергию, а отбирать. Возьми клинок и разрушь перстень. Стань той, кем являешься.

Его голос, словно ледяной молот, ударил по моему сознанию, прорываясь сквозь пелену боли и отчаяния. Излюбленная Александром фраза «Останься свет несущей,