Читать книгу - "Порочное море - Джордан Стефани Грей"

Смерть.

Взмахом крыльев я разгоняю облака грязи, перья топорщатся от отвращения. Я ощущаю их движение так, словно между лопаток проворачивают кинжал. Правое крыло яростно поджимается на изгибе и трясется, будто грозит мне кулаком. Я хлопаю по нему, но оно не успокаивается, пока я не делаю раздражённый вдох и не очищаю воздух разрядом магии.

Крылья — та ещё заноза в заднице.

Их хирургическая имплантация происходит перед Восхождением чернокнижника. Вырванные у пегаса и вживлённые в наши кости, крылья призваны испытать нашу стойкость, нашу способность выдерживать пытки в самых ужасающих условиях, а также даровать нам способность летать. Но эта боль никогда не утихает. Крылья никогда не приживаются до конца. Мы вынуждены жить, борясь друг с другом и существуя в вечном рассинхроне на протяжении всего нашего совместного бытия.

Это испытание. И большинство послушников его проваливают.

Большинство, но не я.

Старейшины говорили, что я мог бы расколоть этот мир и перекроить его заново, если бы только пожелал. Говорили, что однажды сам король склонится передо мной. Говорили, что мне нужно просто выжить. Грёбаный смех, да и только. Никто и никогда передо мной не склонялся. И ни у кого никогда не будет такого шанса.

Я самый могущественный чернокнижник за полтысячелетия, и я вынужден торчать над этими проклятыми книгами. Я невероятно быстро сканирую фолиант взглядом и натыкаюсь на единственную интересную страницу ближе к концу.

Считается, что до создания Бездн Мортем основал Абисс — утопическое общество для человечества. Хотя предполагается, что оно было возведено где-то за пределами четырёх континентов, никаких доказательств его истинного местонахождения или истории не существует. В 335 году от С.Б. (с момента создания Бездн) обломки странных руин, покрытых водорослями, вынесло на чёрные пляжи восточного побережья Королевства Факс. На них было выбито грубое изображение человека и мерроу, сплетённых в кощунственном союзе.

Разумные историки считают эти фрагменты мистификацией и попыткой Факса посеять раздор в Королевстве Мортия. В то время как непризнанные исследователи видят в этом доказательство того, что Абисс был не только реален, но и связывают Падение Мортема с этой мифической утопией. В 337 году от С.Б. новый историк, Дима Васильев, выдвинул теорию: «На основании найденных артефактов я пришел к выводу, что определенные люди и мерроу жили вместе в мире и гармонии. Хотя Падение Мортема не было истинной смертью, мы знаем, благодаря некоторым из самых ранних произведений искусства Мортии, что именно русалка была ответственна за кражу его сердца и, следовательно, за начало эпохи Бездн. Абисс, похоже, тесно переплетен как с нашим родом, так и с родом мерроу».

Могло ли это самое Падение произойти в фантастическом королевстве из легенд и мифов? Могли ли мерроу и люди когда-то сосуществовать в мире и гармонии? Это интересная гипотеза, но, к несчастью, Дима Васильев скончался всего через несколько недель после того, как поделился ею. Заговорщики считают это делом рук Культа Смерти, глубоко законспирированной группы самых коварных последователей Мортема, хотя историки сходятся во мнении, что безвременная кончина скорее связана с пристрастием Васильева к божественным солям.

Ни одно из утверждений Димы Васильева так и не было обосновано. Никаких других свидетельств существования Абисса или Сердца Смерти с тех пор обнаружено не было.

Магия скручивает внутренности, сворачиваясь змеями вокруг моих органов, пока я не высвобождаю это полыхающее глубоко внутри давление. Поток воздуха с силой захлопывает книгу, и я швыряю фолиант на стопку других, прочитанных со вчерашней ночи. Эта гора книг настолько высока, что почти достает до стола. Бесполезно.

Я не нашёл ни одного ответа, а моё время на исходе.

— Ты не можешь вечно меня игнорировать, — жалуется мерроу из своей камеры. — Я хочу выйти.

Мои крылья топорщатся от звука её мягкого, мелодичного голоса за спиной; они одновременно тянутся к ней и дёргаются назад, словно не могут решить, хотят ли они пойти на конфликт или полностью сбежать от её присутствия. Я их не виню. Хотя она пыталась играть в молчанку с тех пор, как впервые очнулась — амбициозная цель для такой сквернословящей мерроу, — её пульс не замедлялся ни на секунду. Я отсюда чувствую запах её отчаяния, дикого и всепоглощающего.

Отвратительно.

— Тебя выпустят, когда придёт время умирать. — Я беру ещё одну книгу из непрочитанной стопки и принимаюсь прочёсывать страницы в поисках спасения.

Сердце. Мортем. Смерть.

Сердце. Мортем. Смерть.

Четыреста страниц пролетают перед глазами, и ничего. Вообще ничего. Рычание зарождается в моей груди, я сбрасываю фолиант на пол и спешно хватаю следующий.

— Ну же. Что скажешь, если ты меня отпустишь? — В голосе русалки прибавляется сладких ноток. Я жду, что за этим последует губительная мелодия, песня, призванная подчинить меня её воле. Но её нет. В её голосе слышится дрожащий сбой. Её дыхание поверхностное и неровное. Прямо сейчас она не звучит как сирена. Она звучит просто как напуганная девка. — Тебе больше никогда не придётся меня видеть, — предлагает она ещё более жалко. Я представляю, как она хлопает своими огромными бирюзовыми глазами и надувает нижнюю губу. Умоляет, как грязная трусиха, коей она и является.

Вместо ответа я продолжаю впиваться взглядом в страницы. Я читаю, читаю и читаю. Безрезультатно. Тем временем она начала отрывать куски от своего тюфяка, чтобы швырять ими в меня. Мои крылья отбивают большую часть безобидных снарядов, но пара штук все же прилетает мне в шею. На ощупь они мокрые.

— Это моя слюна, — объявляет она, когда я тянусь рукой, чтобы смахнуть их.

Я закрываю глаза на ровном выдохе, изо всех сил стараясь вспомнить медитативные практики, которым нас учили старейшины. Однако моя кровь уже закипает от подавленной магии. От жгучего желания выплеснуть её и проклясть себя ещё сильнее. Её слюна у меня на шее, и, если бы кто-то другой осмелился на такое, он бы уже превратился в кровавое месиво на этом грязном полу камеры.

Когда мои руки крепче сжимают книгу перед собой, она с рычанием добавляет:

— Ты пропустил кусочек за ухом.

Сердце. Мортем. Смерть.

Я скорее слышу, чем вижу, как она сжимает кулаки, прежде чем запустить мне в затылок очередным куском матраса.

— Как хочешь. Я могу заниматься этим всю ночь.

Сердце. Мортем. Смерть.

Но я не могу выкинуть её голос из головы. Не могу игнорировать этот зуд в груди.

Во время Испытаний чернокнижник подвергается мучениям не ради пустой дисциплины. Мы становимся магией. Магия становится нами. Она вплетается в саму ткань наших тел, наших костей, нашей крови. Она