Читать книгу - "Порочное море - Джордан Стефани Грей"

в гробнице; просто хищники тут замаскированы. Они всё ещё могут наброситься в любой момент. — Сейчас.

— Зефира, — раздаётся протяжный голос у меня за спиной. — У тебя новый цвет волос.

Я резко оборачиваюсь, и вижу главаря банды «Леонес», который небрежно подпирает стену на противоположной стороне улицы. Магнус отталкивается от неё, направляясь ко мне с полуухмылкой, навсегда застывшей на его волевом лице. Его левый глаз искрится зелёным, но правый полностью чёрный — и прочерчен от брови до щеки сморщенным, неровным шрамом. Я раньше уже доставляла товар Магнусу. Он платит лучше всех и не задаёт вопросов.

— Ну да, в общем… — Я заправляю непослушную прядь за ухо. — Мне захотелось перемен, а я слышала, что розовый — хит этого лета.

— Ты бы обвинила нас в измене, если бы не тот стражник нашёл тебя здесь. Констан каждое утро устраивает массовые казни на городской площади для всех, кто хотя бы столкнулся плечами с мерроу. Не думаю, что такая хорошенькая штучка, как ты, дожила бы до рассвета.

Я сглатываю подступившую желчь при мысли о том, что Веспер, Эос и Ставрос сейчас борются за свои жизни в той гробнице. Я не могла их спасти. Я сама едва сумела сбежать. А эта проклятая вина, которую я чувствую — она только погубит меня.

— Хорошо, что я не мерроу, — шиплю я, вызывая его сузившимися глазами сдать меня страже, арестовать. Магнус такой же голодный, как и все остальные; он ни за что не откажется от такой дорогой добычи. Моя кровь кипит, но я не могу напасть на него в открытую. Магнус контролирует половину города. Ходят слухи, что банда «Леонес» утроилась под его руководством и искоренила три другие группировки в течение первой же недели. Магнус получает хорошую цену, потому что он вселяет ужас. Тем не менее, я сохраняю нейтральное выражение лица. Если я покажу хотя бы намёк на страх, он поймет, что власть в его руках. А если власть у него, я не получу больше пары серебряных монет.

— Тебе нужно это или нет? У меня мало времени.

Магнус переводит взгляд с моих волос на браслет, его рука тянется к кинжалу в кармане. Я слежу за этим движением как коршун. Если понадобится, я снова побегу. Я меньше и быстрее, чем банда Магнуса. Я потратила месяцы на изучение этого города, его потайных уголков, секретных проходов и канализационной системы. Я смогу уйти, если придётся.

Смогу.

Спустя секунду он вынимает руку из кармана и тянется ко мне, словно собирается схватить меня за плечо и утащить дальше в темноту. Я уклоняюсь прежде, чем он успевает меня сцапать, оскалив зубы с рычанием.

— Не смей.

Он матерится, тихо и мрачно, но вместо того чтобы попытаться коснуться меня снова, проводит рукой по своим зализанным назад каштановым волосам.

— Какого хрена ты размахиваешь благородными побрякушками посреди Крестфолла, Зефира? Любой из этих негодяев разрежет тебя от головы до хвоста, чтобы наложить на это лапу. Ты ставишь под удар наши головы. Я бы вообще не стал тебе помогать, если бы знал, что ты…

Я не даю ему закончить.

— Ты мне не помогал. Это я помогаю тебе.

Он свирепо смотрит на меня. Я смотрю на него в ответ, приподняв брови в ожидании.

— У тебя есть пара секунд, прежде чем я пройдусь по улице и предложу это «Шрамам».

При упоминании его самого яростного соперника он рычит. Его глаз темнеет ещё сильнее, превращаясь в бесконечный колодец обсидиановой ночи.

— Ты играешь не с той бандой, блять. — Он пододвигается ближе. Я делаю шаг назад, врезаясь в стену мышц. Один из его людей дышит мне в затылок. — Ты хоть знаешь, сколько моих людей прячется в тенях?

Чёрт. Я заставляю своё дыхание оставаться ровным. Заставляю лицо оставаться бесстрастным.

— А ты знаешь, сколько людей я убила? — Я делаю шаг вперёд, ускользая от парней, что скалятся за моей спиной. — Я увеличу это число, если придётся, но мне бы не хотелось. Я пришла к тебе по делу, Магнус. У меня такая добыча, в которую ты не поверишь.

— Ты хочешь, чтобы я заплатил тебе, а я мог сбыть драгоценности мёртвых аристократов? — Магнус слишком легко докапывается до истины, и мой желудок снова начинает бунтовать. — Не похоже на выгодную сделку. Как я уже сказал, король не шутит. Если кто-то не тот почует неладное, мы все трупы.

Я крепко сжимаю челюсти, перебарывая панику. Каждая клеточка тела умоляет меня развернуться, сбежать, но это единственный выход.

— Переплавь металл и расколи камни. — Я достаю рубиновый браслет на ногу, пару бриллиантовых серег и изумрудное ожерелье, добавляя их на раскрытую ладонь, где продолжает сиять браслет. Зелёный глаз Магнуса цепляется за них. Вены на его бледной шее пульсируют. — Я знаю, у тебя есть связи как внутри дворца, так и за его пределами. Никто больше не сможет это сбыть.

Он сглатывает. Его кадык дёргается. Я сжимаю кулак, пряча драгоценности, и он хмурится.

Когда он поднимает взгляд и встречается со мной глазами, я понимаю, что совершила ошибку. Я пришла в логово льва, обмазала себя маслом и прыгнула прямо в его разинутую пасть. Он знает, что у меня есть. Он также знает, что он единственный, кто в курсе этого. Я мерроу; никто не хватится меня, если я сдохну.

Его рука напрягается, и он ухмыляется.

Дерьмо.

Он собирается потянуться за кинжалом — но ему незачем убивать меня самому. У него повсюду люди. Люди покрупнее, люди пострашнее. Чёрт, чёрт, чёрт. Быстро, как только могу, я делаю выпад, и моя нога врезается в нижнюю часть его кармана, выбивая кинжал наружу. Он взлетает вверх. Магнус тянется к нему, но я быстрее. Оттолкнув его плечом в сторону, я умудряюсь перехватить кинжал за лезвие. Кровь выступает на моей ладони, но я перекручиваю его и выставляю оружие перед собой.

Магнус со свирепым видом убирает упавшую прядь каштановых волос с лица.

— Ты же не думаешь, что один крошечный клинок защитит тебя от «Львов»?

Медленно его люди просачиваются из теней. Я дико оглядываюсь по сторонам, но они окружают меня со всех сторон. Мне придётся не просто обогнать их; мне придётся прорываться сквозь них. Сражаться с ними. Один клинок против пятнадцати мужчин.

И снова — мне хана.

Я встряхиваю своими розовыми волнами, позволяя каждому из моих новых противников разглядеть цвет мерроу. Несколько человек тут же отступают назад, другие опускают свои копья, пусть даже на дюйм или два. Я сладко улыбаюсь,