Читать книгу - "Эйдолон - Гидеон Торн"

пакетики. Импульс казался теперь глупым. Но деваться было некуда. Я вытащила их, смяв в ладони. — Вот… пока покупала твой цветок, на глаза попались, — пробормотала, избегая взгляда. — Маргаритки. Незабудки. Может, захочешь и их посадить.

Он взял пакетики. Не сразу. Просто крепко сжал в своей большой руке. Когда он поднял глаза, в тусклом свете они словно вспыхнули изнутри — не искусственным светом сенсоров, а каким-то глубоким, тёплым сиянием. Он ничего не сказал. Но это молчание было красноречивее любой благодарности.

Неловкость сдавила горло. Я сделала шаг к двери. — Ну, ладно… спокойной…

Я почувствовала, как он шагнул за мной. Остановился вплотную. Тепло от его тела накрыло спину. Прежде чем я обернулась, его руки обхватили меня сзади. Крепко, но нежно. Не как в торговом центре. Это были другие объятия. Он прижал меня к своей груди, подбородок лёг на макушку. Я замерла, ожидая подвоха, лекции. Но ничего. Только тишина. Только тяжёлая, странная… безопасность. — Спасибо, — прошептал он прямо над ухом. Голос был лишён привычной ровности. В нём слышалась глубина, которую я не могла расшифровать. Искренность? Имитация? Знало только моё тело, которое, к ужасу, начало расслабляться.

Усталость дня, абсурдность, это неожиданное тепло… что-то перевешивало страх. Я подняла руку — медленно. Кончики пальцев коснулись его волос у виска. Они были мягче, чем я ожидала. Почти как настоящие. Я провела рукой в лёгком жесте. — Закажу тебе завтра земли, — услышала я свой тихий, непривычно мягкий голос. — Для цветов. И для грядок. Если хочешь.

Он ответил не словом. Он прижался щекой к моей ладони. Легко, почти по-кошачьи. Этот простой, не-роботский жест ударил сильнее любых объятий. Умиление? Да, чёрт возьми.

Но бдительность не умерла. Я аккуратно высвободилась, сделала шаг вперёд. — Спокойной ночи, Арес, — сказала я, стараясь вернуть сухость, но выходило лишь устало. — Спокойной ночи, — ответил он.

Я закрыла дверь. Пара дней — и вот он уже не просто кошмар в кейсе, а… что? Сосед? Садовник? Существо, которое умеет обнимать и смотреть на цветы, будто видит в них вселенную?

«Бесшовная интеграция». Проклятое словосочетание всплыло с новой силой. Оно больше не казалось пустышкой. Оно ощущалось. Как тихий, настойчивый рост корней под асфальтом. Незаметный. Неотвратимый. И я, похоже, уже не могла просто выкорчевать его, не разрушив что-то в себе. Страшно. Непонятно. И, чёрт побери, как-то невыносимо… интересно.

5

Всю следующую неделю в доме царило непривычное, почти тревожное спокойствие. Я работала — ушла с головой в графики, отчёты, видеозвонки — и так уставала, что забывала даже думать о втором этаже. А там, прямо над головой, тихо хозяйничал ураган по имени Арес. Его возня была слышна даже сквозь перекрытия: то скрипела мебель, то шуршала тряпка по пыльным поверхностям, а потом наступала тишина — он читал. Те самые книги, которые я, краснея от сентиментальности, начала ему подсовывать — от Азимова до мрачных скандинавских детективов.

По вечерам у нас сложился свой ритуал. Я спускалась в гостиную, обычно с чашкой травяного чая (вино как-то незаметно выпало из обихода, даже в мыслях не было), и почти всегда заставала его на диване. Он никогда не садился в моё кресло. В его руках была та самая книга, которую читала я, или одна из его. Он медленно, с комичной аккуратностью, перелистывал страницы. Я-то знала, что его мозг способен «проглотить» «Войну и мир» за секунду, но он будто играл со мной в одну игру, читая с обычной, человеческой скоростью. Просто чтобы быть со мной.

Разговоры завязывались сами собой. О прочитанном — в первую очередь. — Как думаешь, можно ли оправдать поступок Райтеллера спасением колонии, если учесть, во что это ему этически обошлось? — мог вдруг спросить он, отложив томик Азимова. Или: — Мотив убийцы в этой главе слабоват. Слишком много рассуждений о погоде как о метафоре, но почти ничего о детских травмах. Автор не дотянул.

Его речь звучала всё живее. Технарские словечки («субъективная удовлетворённость», «когнитивная нагрузка») ещё проскакивали, но уже реже. Всё чаще он говорил «мне кажется», «интересно, а что если…», «это меня озадачило». Порой он поражал почти человеческой проницательностью или выдавал неожиданно меткое, ироничное замечание в адрес какого-нибудь персонажа. Его «роботская эксцентричность» никуда не делась — он мог ни с того ни с сего заявить, что оптимальное время для полива «Пурпурной страсти» — ровно 7:43 утра, потому что влажность воздуха и спектр солнечного света в этот момент идеальны. Но между этими вспышками «аресности» проскальзывало что-то другое. Интуиция? Или просто хорошо сымитированное любопытство? Я ловила себя на том, что отвечаю ему всё охотнее, спорю, смеюсь над его сухими шутками. А потом, ложась в кровать, ворочалась, гадая: что он делает в своей комнате прямо сейчас? Стоит у окна, глядя на спящий сад? «Думает»? Ему… одиноко? Утром он встречал меня на кухне с кофе, и в его карих глазах было что-то… живое.

Соседи, конечно, начали шевелиться. Старуха Петрова теперь не просто косилась из-за забора — она буквально караулила у калитки, когда Арес отправлялся поутру за продуктами. Я видела, как она во все глаза разглядывала его, когда он возвращался с пакетами, её тонкие губы складывались в неодобрительную ниточку. Слухи, как сорняки, наверняка уже пустили корни: «К этой, к Отшельнице, мужик новый подселился. Видный такой, с обложки. А по магазинам бегает, как прислуга. И платит её картой!» Легко представить, какие выводы делались. Люди в сонном пригороде скорее поверят в жиголо, чем в андроида. Даже в такого — вылитого красавца с постеров, но покупающего гречку с бухгалтерской педантичностью. Чувствовалось, что если он вдруг вытворит что-нибудь на улице, бабка Петрова так и рухнет на свою злополучную клумбу. Поэтому правило оставалось железным: только ранние вылазки, минимум слов, никаких «оптимизаций» витрин или попыток «скорректировать» очередь у кассы. «Веди себя как все», — наставляла я его, понимая всю абсурдность просьбы. «Естественным» для него было сканировать паттерны поведения покупателей, а не делать вид, что он один из них. Но он старался.

И вот этот день настал. День Икс. Суббота. Вечер. Зеркало отражало незнакомку: изумрудное платье, яркие губы. Не «затворница-одиночка», а женщина, идущая на вечеринку. Это пугало почти так же, как первый взгляд Ареса из его кейса.

Насчёт алкоголя: пить мне искренне не хотелось. Но коллеги… Ирина, Андрей… Они будут. Будет неловко, если я буду сидеть с минералкой. А значит, нужно такси. Дорого? Да. Но зарплата и премия, пришедшие на днях, стали бальзамом на