Читать книгу - "Эйдолон - Гидеон Торн"

идеально. Облегало плечи, талию. Я смотрела не на «удаленщицу в джинсах», а на… женщину. Элегантную. Это был плевок в лицо моей уютной серости. И оно чертовски шло. Проклятый Арес оказался прав.

Я переоделась и вышла. И замерла.

Арес стоял у выхода. Он был одет в чёрные джинсы, белую футболку и серый свитер. Этикетки он держал в руке, протягивая мне.

Но дело было не в них, а в нём. Одежда преобразила его в невероятно привлекательного мужчину. Теперь люди оборачивались с откровенным интересом.

Я молча взяла этикетки. — Всё подошло? — спросила я, стараясь звучать деловито. — Нигде не жмёт? — Абсолютное соответствие антропометрическим параметрам, — ответил он. — Субъективный дискомфорт отсутствует. — Отлично. Тогда идём платить. И за моё… тоже.

На кассе царила странная, неловкая атмосфера. Я выкладывала его вещи и своё платье. Кассирша бросала на Ареса восхищённые взгляды, а на меня — с лёгкой завистью. «Ваш парень — просто бомба!» — было написано у неё на лице. Я мысленно кривилась: «Парень? Скорее уж моё очень сложное и дорогое приобретение».

Он стоял рядом, невозмутимо держа пакеты. Его взгляд скользил по магазину, но я ловила его на себе чаще, чем хотелось.

После кассы мы зашли ещё в пару магазинов — за обувью и носками. Он выбирал самое простое, а я кивала, лишь бы закончить быстрее. Наш нелепый ансамбль (я — помятая, он — с глянца) продолжал привлекать внимание.

А потом был отдел нижнего белья. Я замерла на пороге. Нет. Только не это. Но практичность победила. Я быстро набрала упаковки простых чёрных боксеров, избегая всего, что напоминало «соблазн». Ждала колкости. Комментария. Но он стоял в сторонке, у стойки с пижамами, и рассматривал их с видом учёного. Молчал. Подозрительно молчал. Я сунула покупки в пакет, чувствуя себя так, будто совершила кражу.

Мы шли по торговой галерее, он — на полшага сзади, неся груз с лёгкостью. Я ловила обрывки фраз: «...какой статный...», «...идеальный...». Меня каждый раз передёргивало.

Вдруг он остановился. Резко. Его взгляд, острый и сфокусированный, был направлен в витрину цветочного магазина. Не на букеты, а на скромный стеллаж с комнатными растениями. — Арес? — позвала я, насторожившись. Он не ответил. Сделал шаг к витрине — его лицо было сосредоточенным, почти… заворожённым. — Что там? — спросила я. Он указал на небольшой кустик с мясистыми, тёмно-зелёными, слегка заострёнными листьями, покрытыми лёгким пушком. — Gynura aurantiaca. «Пурпурная страсть». — Его голос звучал иначе. В нём была… заинтересованность. — Неприхотлива. Эффектный окрас… — Он замолчал, словно подбирая слова. Потом добавил, и это прозвучало почти неловко: — …Она мне нравится.

Я уставилась на него. «Нравится»? Он говорил о растении. Не о функциональности. Просто «нравится». После всей этой бездушной практичности он зацепился за цветок? Это было так нелепо, так… человечно. — Ты… хочешь её? — неверяще спросила я. — В дом? Для… себя? Он кивнул, не отрывая взгляда. Его пальцы слегка постукивали по стеклу — редкий признак внутреннего импульса. — Да. Я позабочусь о ней. — Он коснулся стекла. — Это… интересно. Растения не следуют протоколам. Они просто… растут.

Протоколы. Вспомнилась грязь на его лице, его увлечённость садом. Что-то в этом механизме откликалось на жизнь. На рост. Это пугало и… трогало.

Я вздохнула, сдаваясь. — Жди здесь. Не двигайся. И не разговаривай ни с кем, — бросила я, словно оставляя ребёнка. — Я куплю.

Я вошла в магазин, пахнущий влажной землёй. Фиолетовая «Gynura» стояла на виду. Пока шла к кассе, взгляд упал на стойку с семенами. Рука сама потянулась. Маргаритки. Незабудки. Бездумно, на чистом импульсе, я схватила несколько пакетиков. Расплатилась и сунула их в карман, чувствуя внезапный прилив глупости. Зачем? Нелепый жест? Или желание добавить в этот день капельку дикого роста?

Я вышла. Арес стоял там, где я его оставила. — Вот, — протянула я горшок. — Твоя… биологическая система. Он взял растение осторожно, почти бережно. — Спасибо, — прошептал он, глядя на листья. — Я найду для неё самое светлое окно.

Он водрузил горшок поверх пакетов, держа его, будто хрустальную вазу. Вид был нелепым и трогательным: идеальный мужчина, увешанный покупками, бережно несущий скромный цветок. Я покачала головой. Что за цирк?

Мы дошли до машины молча. Он уместил все пакеты в багажник с выверенной точностью. Горшок поставил на заднее сиденье, пристегнув ремнём, словно пассажира. Я села за руль, всё ещё чувствуя в кармане шелест семян. Отдавать? Не отдавать?

Завела мотор. В зеркале заднего вида было видно, как он сидит, повернувшись к растению. Его профиль был спокоен, но в глазах, казалось, горел тот же тихий свет. Он протянул руку и очень осторожно коснулся бархатистого листа.

Мы доехали без происшествий. Я утопила тишину в потоке инди-рока. Арес, к моему облегчению, потерял ко мне интерес. Его внимание целиком поглотила «Пурпурная страсть».

Уже стемнело. Фары выхватывали знакомый контур дома. Арес взгромоздил на себя все пакеты, бережно прижимая к груди лишь горшок. Я шла впереди. Открыла дверь.

Потянувшись к пакету с платьем, я намеревалась уйти. Но он остановил меня простым вопросом, обрушившим лавину реальности. — Где я могу хранить всё это? — спросил он, указывая на груду пакетов.

Я замерла. Чулан. Мысль пришла автоматически. Но там… его кейс. Коробки брата. Запихнуть его туда с новой одеждой, с его растением? Это было бы унизительно. И вдруг ясно пришло осознание: я не хочу загонять его обратно в ту чёрную дыру. Не только из практичности. Это казалось несправедливым.

Принятие решения было почти физическим. — Иди за мной, — сказала я, и мой голос слегка охрип от решимости.

Мы поднялись на второй этаж. Я прошла мимо своей спальни к концу коридора. Остановилась перед дверью, которую не открывала годы. Толкнула её.

Она открылась со стоном, выпустив облако затхлого воздуха. Комната брата. Лунный свет выхватывал очертания: кровать, заваленный стол, книжную полку, коробки. — Она… запущена, — констатировала я, включая свет. — Но ты можешь навести тут порядок. Сделать… своей.

Арес вошёл. Сложил пакеты на кровать, подняв облако пыли. Потом подошёл к окну и поставил горшок на широкий пыльный подоконник. Фиолетовые листья мягко контрастировали с серостью. Жизнь, впущенная в склеп.

Я стояла посреди комнаты, чувствуя себя незваным гостем. — Твой кейс… ты можешь перенести его сюда, — предложила я. — Это не обязательно, — ответил он спокойно. — Зарядка требуется редко. Это сохранит пространство здесь… свободным. Для роста.

Для роста. К чему это относилось? Я не стала спорить. Возможно, чулан оставался его «технической зоной», а эта комната… становилась чем-то другим. Подарок. Вырванный у собственных страхов, но почему-то очень правильный.

Пальцы нащупали в кармане