Читать книгу - "Путеводная душа - Опал Рейн"

— Еще один портал? Невозможно. Остальные мои камни истощены.

Она встала посреди его дома, повернулась к нему лицом и скрестила руки на груди.

— Тогда я наполню их своей маной.

Она почти не замечала его дома, несмотря на то, что подмечала детали.

В нем было мало вещей, как и в большинстве их домов. Это был овал, похожий на купол, со стенами и потолком из корней деревьев, промежутки между которыми были заполнены металлической рудой. У него было одно или два произведения искусства — исторические картины, на которых он пожимает руку либо Бансу, либо Анзули, либо Тайхи из тех времен, когда портальные врата были открыты.

Торилл недоверчиво покачал головой, пораженный тем, что она так грубо вошла без приглашения, но не попросил ее уйти.

— Это не так просто, Рэйвин, — вздохнул он.

Он подошел к мягкой кушетке, чтобы дать отдых своим уставшим костям — вероятно, измотанным после «спасения» ее. Он помассировал одно колено.

— Как только камень маны полностью истощен, мы оба знаем, что его невозможно восстановить. Тот, что я использовал для твоего спасения, был личным сувениром, который я украл, — затем он одарил ее тяжелым, неодобрительным взглядом и сказал: — У меня было много проблем из-за того, что я признался, что он у меня есть, и ты ни разу не поблагодарила меня. Я бы сказал, что молодые люди в мое время не были такими неуважительными, но я уже знаю, что ты закатишь на это глаза.

Рэйвин крепче скрестила руки на груди, подозрительно прищурившись на него.

— У тебя есть еще один, не так ли?

— Нет, нету. Прошли десятилетия, — ответил он чересчур резко. — Остальные, что я взял, больше не работают, и мне едва удавалось поддерживать этот в достаточно хорошем состоянии на старости лет, чтобы он светился. Юлэр был тем, кто помог больше всего в его истинном восстановлении.

— Юлэр? — удивленно переспросила она. Они с Юлэром никогда особо не ладили, поэтому ей с трудом верилось, что он принял такое активное участие в ее спасении. — Пожалуйста, Торилл. Должен быть другой способ.

Он снова покачал головой, и его редеющий хохолок качнулся из стороны в сторону.

— Если только ты не придумаешь, как управлять порталом хаоса, чтобы он открылся точно там, где ты хочешь, чего не удавалось даже мне, ничего нельзя сделать.

— Ничего?

— Нет, дитя. Ничего, — он махнул рукой в сторону. — Попытки приведут лишь к тому, что ты пострадаешь или попадешь в другой случайный мир, и мы не сможем спасти тебя во второй раз.

Рэйвин с тревогой прикусила губу.

— Но…

— Что бы или кого бы ты ни оставила позади, их больше нет. Смирись с этим.

Она ненавидела то, как безапелляционно были произнесены его слова, словно это была истина в последней инстанции, и она ничего не могла с этим поделать. И еще больше она ненавидела то, что он, вероятно, был прав, особенно учитывая, что он был единственным человеком в этом городе, способным выносить такие осведомленные вердикты.

Он был единственным, кого она могла спросить, и единственным, кто мог бы сказать ей, есть ли другой путь. Такого пути не было.

Плечи Рэйвин поникли от смущения из-за того, что он был свидетелем ее истерики в центральном дворце, но она повернулась к нему спиной, чтобы скрыть боль на своем лице.

— Спасибо, что поговорили со мной, — прошептала она, жалея, что ее голос звучит так сдавленно.

— Должно быть, они много для тебя значили, — мягко сказал он, и в его голосе сквозила забота. — Я знаю тебя всю твою жизнь. Ты не была так расстроена с тех пор, как…

С тех пор как Джабеза заперли. С тех пор как она была ребенком.

Рэйвин сжала левую руку в кулак, когда боль от сердца отдалась в ней.

— Простите, если побеспокоила вас, и за то, что вошла в ваш дом без разрешения.

— Все в порядке, советница. У всех нас бывают плохие дни, и я уверен, что твое приключение оставило на тебе тяжелый отпечаток. Не прошло и дня с твоего возвращения, так что, думаю, справедливо будет сказать, что мы все можем простить любые проступки, учитывая стресс, в котором ты, должно быть, находишься, — она повернула голову, чтобы украдкой взглянуть на него, и выражение его лица было полным сочувствия. — Все мы знаем, каково это — терять кого-то.

Торилл был здесь, когда впервые пришли Демоны. Он потерял многих близких и сам видел кровопролитие.

Она кивнула и спокойно направилась к двери.

— Спасибо. Я сама найду выход.

Честно говоря, ей просто хотелось сбежать. Она надеялась, что обычно озорной старик ухватится за идею создания еще одного портала, и его отказ означал, что он не может этого сделать. У него было одобрение члена совета, так что ответственность легла бы на ее плечи.

Как раз когда она положила руку на дверную ручку, он усмехнулся и спросил:

— Когда ты собираешься рассказать всем, что к тебе вернулось зрение?

Проницательный старик. С другой стороны, это же Торилл — наблюдательный, как всегда.

— Оно не мое, — призналась она перед уходом.

Все ее силы грозили иссякнуть. Колени дрожали от усталости и разочарования, пока она шла обратно вверх по центральному дереву. Главный коридор представлял собой длинную спираль, ведущую наверх, и она смотрела в пол, чтобы скрыть лицо за волосами.

И не только для того, чтобы спрятать от всех свои слезы, которые, видимо, еще не все высохли. А для того, чтобы никто ее не узнал. Она хотела побыть одна.

Если Торилл, эксперт, сказал ей, что она ничего не может сделать, значит, так оно и было. Если бы она погналась за Мерихом в одиночку, зная ее удачу, это, скорее всего, забросило бы ее в ледяную пустошь или заполненный лавой ад.

Это никому бы не помогло.

Оказавшись в безопасности дома, она позволила ногам подкоситься и сползла по двери на задницу. Она обхватила ноги руками и уткнулась лицом в колени. Ее уши так поникли, что она не знала, выпрямятся ли они когда-нибудь снова.

Мне так жаль, Мерих. Она крепко обняла себя, желая исчезнуть от топящего ее горя. Я не знаю, как добраться до тебя.

Ее область знаний ничем не могла ей помочь. Она чувствовала себя малышом, пытающимся протолкнуть квадратный кубик в круглое отверстие. В конце концов, у нее могло бы получиться, но слишком много было опасных последствий, чтобы глупо играть с этим.

Прошел, наверное, целый земной день, — подумала она, вспомнив, что он говорил, что