Читать книгу - "Муза разрушения - Стефани Херст"

— Кто тебя послал?

Я хихикаю от наглости его тона и самого вопроса. Никто никогда не указывает мне, что делать. А когда до меня доходит, что он совершенно серьезен, я начинаю смеяться еще сильнее. Слеза скатывается по щеке, пока он продолжает смотреть на меня так, будто власть, которую он имеет над моей киской, позволит ему меня сломать.

Я окидываю его взглядом с ног до головы со злобной ухмылкой.

— Самовлюблённость зашкаливает? Думаешь, мои убийства как-то связаны с тобой? — Я перестаю хихикать и прищуриваюсь. — Еще пару часов назад Титаны были для меня не более чем работодателями большинства моих клиентов. Так что спасибо за зарплату, наверное. Жаль, конечно, Тони.

Говорить последнюю часть так, будто мне плевать, больно.

— Ты уже убила троих наших людей.

Раздражение Атласа только усиливается от моего пренебрежения.

— Если ты беспокоишься об этом ублюдке из клуба, он заслужил это. Он собирался изнасиловать ребёнка, и я не собираюсь закрывать глаза на подобную херню. Тони и тот другой головорез сожгли мой гребаный бизнес. Смерть — это самое меньшее, что они заслужили.

Я выплевываю эти слова ему в лицо и позволяю гневу взять верх. Я сдерживаю ярость, потому что одной боли от этой потери достаточно, чтобы я сломалась. Мое дело, мой дом — всё уничтожено.

— Я проверю твои заявления на счет Пита.

Атлас бросает взгляд на Перса, между ними проносится что-то невысказанное, прежде чем его взгляд возвращается ко мне.

— Почему лира?

Правда в том, что лгунья — это я, но для этого, блядь, нет подходящего образа. (Прим.: Лира и лгунья в английском языке звучат очень похоже (lyre и liar)). У меня отняли всю жизнь, когда я попыталась сказать правду. Теперь я даже не пытаюсь. Я, блядь, вырезаю ее на нечестивцах.

Я смеюсь ему в лицо:

— Просто так захотелось, ты, напыщенный мудак.

— Ты хочешь сказать, что убивала в нашем городе и даже не задумывалась о том, как мы можем вписаться в твои планы?

Его взгляд настолько холоден, что аж жжет, и я хочу, чтобы он продолжал смотреть на меня.

— Я ни разу, ни единого разочка не думала о Титанах, когда строила свои планы, а ваш город полон людей, которых я люблю убивать. Если кто и одержим, так это ты — мной.

Дернувшийся желвак на челюсти Атласа подтверждает, что мое пренебрежение выводит его из себя, а выпуклость в его штанах доказывает, что его тело доставляет ему не меньше мучений, чем мое — мне. От этого становится и лучше, и хуже.

— Ты ожидаешь, что я поверю, будто ты пришла за нами, потому что мы сожгли твою лавчонку? — Он выдавливает слова сквозь зубы, пока его сильная рука сжимает мои щеки, притягивая мое лицо к себе. — Ты, может, и не знаешь, кто мы такие, но мы знаем тебя, Каллиопа.

Его глаза пылают гневом, когда он подносит нож к моему горлу.

Голова идет кругом. Почему кажется, будто мы ведем два разных разговора? Реакция Атласа на меня лишена всякого смысла. Его вопросы лишены смысла. Неужели он и вправду верит, что я убивала людей из-за них?

Я собираю все силы, чтобы поднять ногу и провести ею по бугру в его штанах. Он отскакивает, словно я его обожгла.

— Да иди ты нахуй, Атлас. Мир не вертится вокруг тебя и твоей свиты.

Он приходит в себя, грубо прижимает нож к моему горлу и слегка надрезает кожу.

Когда два года назад я начала свою череду убийств, я ожидала, что моя смерть не за горами. Я отказываюсь возвращаться в тюрьму, да и никогда не слышала о действующих восьмидесятилетних серийных убийцах. Я мало во что верю, но я верю в судьбу и знаю, что мой конец был предначертан в тот день, когда я взялась за свое дело. Я давно с этим смирилась.

Не поймите меня неправильно, я не хочу умирать. Но если это мой конец, я приму его без страха и с высоко поднятой головой. Вполне возможно, в тот самый момент, когда Атлас будет перерезать мне горло.

Голубые глаза Атласа скользят по моему лицу.

— Почему ты не боишься смерти, Каллиопа? Почему ты так жаждешь ее?

Этого я ему не скажу. Мне наскучила эта карусель бессмысленных вопросов и ответов. Мы оба жаждем от этих отношений того, чего ни один из нас не может себе позволить, и я никогда не дам ему большего преимущества, чем у него уже есть. Эта маленькая сессия пыток излишня.

— Последние два года я отсеивала отбросов этого города. По сути, я оказывала вам услугу, за исключением, видимо, того случая, когда убила педофила, который работал на вас. И за это вы сожгли мой бизнес. Чего ты от меня ожидал? Что я сбегу? Прости, что разочаровала, но это вы все начали. И я более чем счастлива это закончить.

Атлас убирает нож от моего горла и изучает меня. Лелантос переминается с ноги на ногу, привлекая внимание Атласа.

— Она не знает.

Он говорит так тихо, что я едва его слышу.

— Чего я не знаю? — я поворачиваю голову к Лелантосу, но он не смотрит мне в глаза. — Эй, дерьмоголовый, я с тобой разговариваю. Чего я не знаю?

Напряжение можно разрезать ножом — какая ирония. Никто не произносит ни слова, и мой вопрос повисает в воздухе. Меня не покидает чувство, что я что-то упускаю. В памяти вспыхивают предостережения дяди Коя.

Не доверяй никому в Тартаре. Есть люди, которые хотят причинить тебе боль.

Я считала его чересчур заботливым, но теперь уже не так уверена. Атлас снова вторгается в мое личное пространство, и наши взгляды встречаются, так и застывая.

— Ты пыталась убить одного из нас, так что мы не можем тебя отпустить. Остается только один вариант. Отныне ты принадлежишь Титанам. Нам нужен кто-то, кто будет готовить. Если сможешь заслужить мое доверие, заслужишь и свободу.

Ничего не понимаю. Титаны сначала убивают, а потом задают вопросы. Какого хрена происходит? Странная связь между нами удерживает меня на месте и мешает ясно мыслить.

— Ты же не можешь всерьез предлагать, чтобы она работала на нашей кухне рядом с ножами, которые она метает с поразительной точностью.

Перс поднимается с дивана, морщась от боли в плече, что доставляет мне огромное удовлетворение. Его вспышка эмоций развеивает туман и возвращает меня в настоящее.

— Спасибо, — говорю я, ухмыляясь Персу.

— Это, блядь, не