Читать книгу - "Пышка для главврача - Эвелин Найт"

к моей юбке и её содержимому — то это не ко мне. Это к вам, к вашей воспитанности, к вашему профессионализму и к вашей совести. Спасибо за внимание.

Я села. Тишина стояла такая, что было слышно, как пищит чей-то кардиомонитор в коридоре.

А потом раздались аплодисменты. Первой захлопала Ирина Петровна — сидела в первом ряду со слезами на глазах и хлопала так, будто от этого зависела её жизнь. За ней — молоденький интерн из реанимации, Дима, который вечно меня боялся. Потом ещё несколько человек. Через минуту аплодировала добрая половина зала. Кто-то даже свистнул.

Артём смотрел на меня. Его лицо всё ещё ничего не выражало, но глаза… Глаза сияли. Гордостью. Восхищением. И такой любовью, что у меня перехватило дыхание.

Вечером он ждал меня у выхода из больницы. Молча взял за руку, усадил в машину и повёз к себе. Всю дорогу мы не разговаривали. Я чувствовала, как от него исходят волны напряжения — не злого, а какого-то лихорадочного, нетерпеливого, почти сексуального.

Когда дверь его квартиры захлопнулась за нами, он прижал меня к стене. Без предисловий. Без нежностей.

— Я чуть с ума не сошёл, — выдохнул он мне прямо в губы. — Слушая, как ты там стоишь одна против всех. Слушая, как они о тебе говорили за эти дни. Я хотел убить их всех, Кира. Каждого, кто посмел раскрыть рот.

— Я сама, — прошептала я, обхватывая его лицо ладонями. — Я должна была сама. Понимаешь? Иначе я бы никогда себя не простила.

— Ты невероятная. Ты самая сильная женщина, которую я когда-либо знал. И ты моя. Слышишь? Моя.

Его поцелуй был жадным, почти агрессивным. Он срывал с меня одежду — не играя, не дразня, не спрашивая разрешения. Утверждая права. Заявляя на меня свои права перед всем миром. Блузка полетела на пол, юбка — туда же, чулки — в разные стороны. Я отвечала тем же: расстёгивала его рубашку так, что пуговицы брызнули во все стороны, кусала его плечо, царапала спину ногтями, оставляя красные полосы.

Мы переместились в спальню, не разрывая поцелуя, натыкаясь на стены и мебель, и рухнули на кровать. Я оказалась сверху — и воспользовалась этим. Оседлала его, прижала его запястья к подушке над головой.

— Моя очередь, — выдохнула я. — Ты всё время был сверху. Теперь я.

Я целовала его — шею, грудь, живот, — спускаясь всё ниже. Его мышцы дрожали под моими губами, дыхание сбивалось, он стонал, когда я втягивала в рот его сосок, когда проводила языком по дорожке волос на животе. Когда мои губы сомкнулись вокруг него, он выгнулся и вцепился пальцами в простыни.

— Кира… чёрт…

— Нравится? — спросила я, отрываясь на секунду.

— Ты ещё спрашиваешь…

Я продолжила — медленно, дразняще, используя язык и губы так, как он учил меня все эти недели. Он был солёным на вкус, горячим, пульсирующим, и я чувствовала, как он теряет контроль — его бёдра двигались мне навстречу, пальцы запутались в моих волосах, из горла вырывались хриплые, гортанные стоны.

— Я сейчас кончу, — выдохнул он. — Кира, остановись, я хочу быть внутри тебя…

Я отпустила его и поднялась выше. Он перевернул нас одним движением — снова оказался сверху, — и вошёл в меня так глубоко, что я вскрикнула. Мы двигались яростно, почти жестоко, будто пытаясь впечатать друг друга в саму вечность. Его пальцы сжимали мои бёдра так, что завтра будут синяки. Мои ногти оставляли следы на его спине. Кровать скрипела и билась изголовьем о стену в каком-то бешеном ритме.

— Я люблю тебя, — сказал он вдруг. Громко. Чётко. Глядя мне прямо в глаза и не прекращая двигаться. — Я люблю тебя, Кира Мелихова. И мне плевать, кто что скажет. Ты моя. Навсегда.

— Я тоже тебя люблю, — ответила я, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. — Дурака такого. Главврача невыносимого.

Он засмеялся и поцеловал меня. Оргазм накрыл нас почти одновременно — мощный, оглушительный, сотрясающий всё тело. Я выкрикнула его имя, не сдерживаясь, и он крикнул моё в ответ, вжимаясь в меня до последнего миллиметра и дрожа всем телом.

Потом мы лежали, переплетённые, мокрые, счастливые до какого-то щенячьего восторга. Я положила голову ему на грудь и слушала, как бьётся его сердце — часто, сильно, надёжно.

— Я уволюсь, — сказал он вдруг.

— Что? — я приподнялась и посмотрела на него. — Ты с ума сошёл?

— Из больницы. Уволюсь. Так будет правильно. Ты останешься, будешь строить карьеру, ты это заслужила. А я найду другое место. Без сплетен. Без субординации. Без всего этого дерьма.

— Но ты же главврач… Ты всего полтора месяца как вступил в должность…

— Я хирург в первую очередь. А не чиновник. Найду клинику, где нужен хороший хирург. Или открою свою. Неважно. Важно, чтобы ты была спокойна и счастлива. Чтобы никто не смел говорить о тебе гадости. Чтобы ты могла работать и спать по ночам, не думая, кто там что шепчет за спиной.

— Артём…

— Что?

— Ты точно невыносимый.

— Зато твой, — он поцеловал меня в макушку. — Навсегда твой. И хватит спорить. Я всё решил.

Я прижалась к нему крепче и закрыла глаза. По щекам текли слёзы — счастливые, тёплые. Он гладил меня по спине и молчал.

Глава 9

Прошло полгода с нашей свадьбы.

Артём сдержал слово. Уволился через две недели после того самого собрания — тихо, без скандалов, с формулировкой «по собственному желанию в связи с переходом на другую работу». Его место занял наш бывший завотделением — спокойный, пожилой мужчина, который ни с кем не спал и никого не волновал. Скандал утих сам собой, потому что исчез повод. А Артём возглавил хирургическое отделение в частной клинике на другом конце города. Говорил, что так даже лучше — больше операций, меньше бюрократии, и зарплата выше. И что он наконец-то может оперировать в своё удовольствие, а не подписывать бумажки о закупке бинтов.

Я получила повышение. Да-да, без всякой постели. Просто потому, что я хороший врач. И теперь,