Читать книгу - "Соседи. Книга 2 - Катерина Драгомирова"

Пальцы коснулись болтающейся на шее подвески. Деревянное украшение выглядело необычно, подобные штучки любители этностиля ценят. Сама же Ульяна всегда отдавала предпочтение металлу и минимализму. Но почему-то стоило лишь надеть оберег, как ее окутывало чувство умиротворения, безопасности и уверенности в том, что все будет хорошо. Откуда-то возникали силы. Уля в эти моменты чувствовала себя так, словно в невидимом защитном коконе находится. Странно, да. Похоже на самовнушение. И тем не менее.

Поспешно отправив телефон в карман, наспех собрала волосы в высокий хвост, выскочила в прихожую и влетела в лоферы. Пасмурная погода наводила на мысли, что неплохо бы накинуть на плечи тренч и взять с собой зонтик.

– И куда это мы намылились?

Проскочить мимо мамы незамеченной – задача не то что со звездочкой, а в принципе невыполнимая. Где бы в квартире она ни находилась – в своей комнате, ванной, туалете или на балконе, – все заметит, все услышит. Мышь мимо нее не проскочит, не то что девочка ростом метр семьдесят. Вот и сейчас шум воды на кухне прекратился, и мама с полотенцем в мокрых руках выплыла в коридор.

– К Юльке, – беспечно отозвалась Ульяна, перекидывая через плечо небольшую сумочку на длинной цепочке, куда только что отправила компактный зонтик. – На часик или два. Не скучай.

– Так рабочий день же… – выразительно повела бровью мать. – Ульяна…

«Ой, ну ма-а-ам… Давай потом…»

– Ну и что? – Уля пожала плечами, прикидывая, когда все-таки лучше будет ей обо всем рассказать. Может, вечером минутку улучить? – На сегодня я уже отстрелялась.

Скепсис на лице родительницы проступил неподдельный. Ее всегда удивляло, что можно вот так взять и прерваться средь бела дня, убежать по своим делам, а потом вернуться к работе как ни в чем не бывало. Ее собственная жизнь подчинялась жесткому расписанию, задержки после пар обуславливались планерками и необходимостью заниматься научной деятельностью. Домашние задания, курсовые и дипломы студентов она тоже проверяла на кафедре, из принципа отказываясь таскать домой и обратно килограммы бумаги.

– Батон на обратном пути купи, – глубоко вздохнув, проворчала мама. Не нравилось ей все это, тут слепым нужно быть, чтобы очевидного не увидеть, но, кажется, она пыталась показать дочке, что пробует оставить времена неусыпного контроля в прошлом. Все чудесатее и чудесатее с каждым днем, честное слово!

– Ага! Пока!

Спустя десять минут Ульяна уже сидела на диване Новицкой – том самом диване, на котором однажды после переросшего в истерику монолога вырубилась на всю ночь. А Юля маячила перед глазами туда-сюда, отчаянно изображая, что у кого у кого, а у нее все лучше всех. Ну да. Не похоже. Этот театр одного актера можно было бы вполне успешно перед кем угодно разыгрывать, но Улю не проведешь: искрящийся взгляд подруги потускнел, улыбка на лице попахивала натянутостью, кожа посерела, а под глазами пролегли круги – значит, спала плохо. И, возможно, не только этой ночью. А еще создавалось впечатление, что сегодня Уле здесь не особо-то и рады.

– Долго молчать будем? – подобрав под себя ноги и склонив голову к плечу, поинтересовалась Ульяна.

– О чем ты? – замирая посреди комнаты, выдавила из себя нервный смешок Юля.

А, ну понятно. Новицкая решила прикинуться тапкой. Она всегда так делает, когда оказывается в положении, из которого пока не нашла выхода. Не то чтобы в ее жизни много подобных ситуаций, но они случаются. И тогда Юля молчит, как партизан на допросе, мастерски уводя разговор в другую сторону. Далее вариантов развития событий два. Первый: Новицкой удается успешно решить проблему самостоятельно, и тогда, довольная и вновь цветущая, она бежит рассказывать Ульяне об очередной победе. Второй: найти выход не удается, Новицкая сдается и обращается за советом. Раз от раза сценарий повторяется, и пора бы уже смириться: это характер, ничего не попишешь. Но раз от раза Уля пытается облегчить ей жизнь в короткий период метаний.

– О вот этих очаровательных фиолетовых тенях под глазами, – мягко ответила Уля, наматывая прядь на палец.

– А, это… – Юлька подошла к зеркалу и расстроенно всмотрелась в собственное отражение. Судя по всему, увиденное ее не удивило: губы скривились в усмешке, а выражению лица добавилось смирения. – Просто бессонница последнее время мучит.

«Не припомню, чтобы раньше ты мне на такое жаловалась».

Глубоко вздохнув, Уля еще раз пристально вгляделась в подругу. Напряженные плечи, бегающие глаза, кое-как сплетенная коса, виноватая улыбка.

– Думаю, у бессонницы есть имя, да? – нахмурившись, предположила Уля.

Юлькин взгляд испуганно метнулся в сторону окна. Ну ясно, сейчас что-нибудь придумает. Что-то эта картина Ульяне напоминала. Вот примерно так же себя ощущала она сама, когда Юля безуспешно пыталась вытянуть из нее хоть какую-то информацию насчет воскресших отношений с соседом. Ощущения стороны, которой ничего не известно, и впрямь малоприятные, но ведь можно понять. Наверное…

– Просто не спится, – пробормотала Юлька, плюхаясь на противоположный край дивана и подкладывая под голову руку. В глазах ее карих читалось: «Честно-честно».

Ульяна не знала, как повести себя дальше. Том сказал: «Не лезь в чужую душу в галошах». И, кажется, пришло время вновь об этом вспомнить. Просто… это же не чужая душа, а родная. Они обе друг друга уже давно внутрь пригласили, давно доверяют секреты. Растерянность нарастала. С одной стороны, только что она сама была в ситуации неготовности делиться наболевшим, и Юля терпела молчание довольно долго. С другой – помочь хотелось уже сейчас, а как поможешь, когда не знаешь, в чем дело?

Еще одну, последнюю на сегодня, попытку предпринять можно.

– Ты просто знай, пожалуйста, что я выслушаю тебя всегда, – ободряюще улыбнулась Уля. – Может, если поделишься, тебе полегчает… Даже если выход не найдем.

Новицкая в сомнении вскинула глаза на Ульяну. Молчание затянулось, ощущение возникало такое, будто Юля взвешивает все за и против и решает, о чем именно готова сейчас говорить. Если вообще готова. Такое возникало ощущение, что и рада бы поделиться, да что-то не дает.

– Ладно, – выдохнула Юлька, откидывая голову и прикрывая ресницы. – Андрей рассказал мне про свое детство. Если честно, я просто вытянула из него эти воспоминания. Чуть ли не шантажом. И с тех пор не могу спать. Сама виновата.

«Все-таки есть у бессонницы имя… Так…»

Обхватив руками пухлую подушку и подобрав ноги к груди, Уля положила подбородок на колени и в молчании уставилась на подругу. Та и не пошевелилась: застыла в своей позе, а лицо приобрело беспомощное выражение, совсем осунулось. С полминуты помолчав, Юля продолжила:

– Оно было тяжелым. Родителей он потерял в четыре года, отравились паленкой… – Юля запнулась, во взгляде мелькнула нерешительность. – Его… Его взяла к себе тетка, сестра отца, двоюродная вроде. Жили они… Это кошмар, Уль! Андрей рассказывал, что питались только крупой и картошкой. Рассказал, как таскал