Читать книгу - "Хозяйка брошенного замка. Новая жизнь после развода - Анастасия Пенкина"

Они не предлагали денег. Наверняка, у них их попросту не было. Вместо этого Борк молча вышел во двор и вернулся, неся в охапке часть тех самых поленьев, что были на санях. Он аккуратно сложил их у стены, рядом с очагом.

— За труды, — буркнул он. — И за… отношение.

Это была не плата, а “спасибо”. За то, что не прогнали, что хоть что-то попытались сделать. Простой, но искренний жест, который могли себе позволить дровосеки.

Я кивнула, принимая благодарность. Отдала остатки меда без сожаления и предупредила:

— Поменяйте повязку завтра. Если станет хуже, приходите. Если нет, то через три дня, чтобы я посмотрела.

Через несколько минут они ушли, уводя между собой прихрамывающего, но уже не стонущего от каждого шага Фина. Сани скрипя укатили прочь по лесной дороге. Бенедикт с облегчением закрыл ворота.

Я стояла на кухне и смотрела на скромную охапку березовых дров у стены. Затраты на лечение немалые. Прибыль пока что сомнительная. Но разве я могла поступить иначе? Конечно, я не лекарь, чтобы ставить диагнозы. Но отмахиваться от людей, когда им больно, когда они нуждаются в помощи не в моих правилах.

Тишина, вернувшаяся в замок после ухода дровосеков, продержалась недолго. Часа через три Бенедикт снова заметил людей возле замка. Точнее, одного.

— Снова люди, хозяйка. Один всадник. Похоже, тот самый полковник.

Я отложила тряпку, которой протирала полки. Показалось, или старик произнес «тот самый» с легким облегчением? После визита мужиков из леса, грубый полковник из форпоста даже мне казался предсказуемым и понятным.

— Хорошо. Я выйду.

Полковник Гаррет остановил коня в нескольких шагах от чугунной решетки. Он сидел в седле прямо, но без чопорности, одним взглядом оценивая состояние ворот и стен за ними. Увидев меня, он коротко кивнул.

— Леди Розалинда. Все в порядке? Никаких… происшествий? — спросил он вежливо-деловым тоном.

Я подошла к воротам, оставляя между нами решетку. Усмешка тронула уголки моих губ.

— Если не считать происшествием попытку Бенедикта потратить всю соль за один завтрак, то вроде бы нет. Дела могли быть и лучше, полковник, но… мы здесь.

Гаррет хмыкнул в ответ на мои слова. Он не стал расспрашивать подробнее. Его задача была проверить, живы ли мы, а не слушать жалобы.

В этот момент со стороны кухни появилась Кларисса. На ней было то самое парчовое платье, поверх которого она накинула свой лучший шерстяной платок. Она, видимо, заметила всадника из окна и успела «привести себя в порядок». Волосы были убраны с небрежной, но явно продуманной тщательностью. Следы утренних слез исчезли, уступив место выражению холодной, аристократической обиды на весь мир.

Кларисса неспешно подошла ко мне, к воротам, и остановилась, демонстративно не глядя на полковника.

— Розалинда? Наш страж снова почтил нас своим вниманием? — спросила она томным голосом.

Гаррет повернул голову в ее сторону. Его глаза сузились, но в них мелькнуло любопытство. Он ловко спрыгнул с коня и, держа поводья в руке, сделал шаг ближе к решетке.

— Леди Блэкторн. Рад видеть, что холод и суровые условия не сломили ваш дух. Выглядите… бодрой.

Это было сказано с такой своеобразной, солдатской галантностью, что было сложно понять: комплимент это или просто констатация факта. Кларисса, наконец, деланно медленно повернула к нему голову.

— То, что вы видите — это просто хорошее воспитание. Оно не позволяет даме выглядеть неряшливо даже в… в таких обстоятельствах, — парировала она.

— Ценное качество, — отозвался Гаррет, и угол его рта дернулся в усмешке. — Особенно тут, на границе. Местные бабы в основном на внешность внимания не обращают. Лишь бы тулуп потеплее был.

Я отступила на шаг, прислонившись к холодному камню арки, и наблюдала. Диалог напоминал своеобразный поединок. Он — грубоватый, обнажающий неприятные реалии. Она — обиженная, отыгрывающая роль оскорбленного величества, но каждым жестом приглашая его продолжить эту игру.

— Надеюсь, вы не приехали сообщить, что наш «домашний арест» уже отменен? — спросила Кларисса, гордо поправляя шаль на плечах. — Боюсь, нет. Приехал проверить, не сожгли ли вы замок, пытаясь согреться. Или не стали добычей медведей, — ответил Гаррет, его взгляд скользнул по стенам. — Но, судя по всему, пока держитесь.

— О, мы держимся, — в голосе Клариссы зазвенели язвительные нотки. — У нас теперь есть… общество. Местные дровосеки уже почтили нас визитом.

Полковник нахмурился. — Дровосеки? Какие дровосеки? Они вас не беспокоили? — Беспокоили? — Кларисса сделала драматическую паузу. — Они явились без приглашения, задавали наглые вопросы и один из них, кажется, собирался умереть прямо у нашего порога. Совсем не те манеры, к которым я привыкла.

Гаррет перевел взгляд на меня, и в нем читался прямой, неозвученный вопрос: «Что за чертовщина?»

— Все в порядке, полковник, — сказала я спокойно. — У одного из дровосеков была небольшая рана. Мы с ней разобрались.

Он изучающе посмотрел на меня, но не стал допытываться. Вернулся к Клариссе. — Ну, раз леди Розалинда «разобралась», значит, ваши манеры в безопасности. А вам, леди Блэкторн, все же советую не ожидать тут придворного этикета. Местные люди — народ простой и прямой. Если что нужно, то скажут прямо. Если понравилось, тоже.

— Прямота, это когда нагло спрашивают, не колдунья ли ты? — фыркнула Кларисса, припомнив как Фин спросил об этом у меня. В ее тоне уже не было прежнего ужаса, скорее брезгливое любопытство. — Прямота, это когда говорят, что у тебя на платье сажа, а ты стоишь и ждешь намеков в стихах, — парировал Гаррет. — Тут так не выжить.

И тут он, видимо, решив, что раз уж разговор зашел о выживании, перешел к практическим советам. ПОлковник кивнул в сторону леса за своими плечами. — Кстати о медведях. Сезон скоро. Если услышите ночью рев и топот у стен, не пугайтесь. Это они, шальные, к бывшим человеческим жилищам иногда наведываются, любопытные. Главное, ворота не открывать. А то ваше парчовое платье, леди, может показаться им отличной подстилкой для берлоги.

Он сказал это абсолютно серьезно, как будто давал инструкцию по несению караула. Но эффект был, как от обуха по голове.

Лицо Клариссы застыло. В ее глазах смешались шок, ужас и оскорбленная невинность. Она несколько секунд молчала, словно перебирая в уме возможные ответы, и не находя ни одного, достойного ее положения.

Наконец, она аристократически, с ледяным достоинством, вскинула подбородок. — Я, кажется… простудилась на этом сквозняке у ворот. У меня начинает болеть голова. До свидания, полковник. Надеюсь, ваши медведи будут столь же галантны, как и вы.

И, не дожидаясь ответа, развернулась и пошла