Читать книгу - "Неисправная Анна 2 - Тата Алатова"

Анна столбенеет от подробностей сей справки. Стало быть, правильно она сделала, что не осталась тут и дальше, — ее бы мигом на чистую воду вывели.

— Эко вы вовлечены в дела мирские, — бормочет она.

— А чего же, у нищих все на виду. В одной подворотне шепнули, а в другой откликнулись.

— Неужели полицейская проверка вас нисколько не тревожит?

— Так не впервой, милая. Всë-то в нашей благости подвох ищут, всë шныряют, сундуки перетряхивают. А мы люди смиренные, маленькие.

— Где же вы так руки разбили, батюшка? — невинно интересуется Анна.

— Евангелие толковали, — благостно отвечает он.

* * *

На обратной дороге в пар-экипаже Медников в полном отчаянии. Архаров и Прохоров сохраняют спокойствие.

— Да вы поймите, Юрий Анатольевич, такова наша служба, — внушает ему Прохоров. — Порой с ног сбиваешься, а толку — пшик.

— Что же это выходит? Что у нас нет никакой надежды раскрыть это дело? — кипятится Медников. — Курицын молчит, тетки вчерашние тоже ничего толкового не сказали. Евдокия вспомнила сиротку из Твери, которую ей Сахаров однажды привел, девица была записана как Мария Иванова. Да только, по словам Евдокии, сирота та давно выросла и покинула приют. Куда канула, неизвестно. Как выглядела — сказывает, не помнит. Тело в вагоне мы опознать не можем, убийцу найти тем более. Одни домыслы да теории.

— Значит, спихнем на Курицына это убийство. Инструменты купил — значит, виновен. Суд не будет придираться, повесить на колодочника глухой труп — милое дело, — пожимает плечами Прохоров.

Медников взирает на него со сложной смесью ярости и бессилия.

— Думайте, Юрий Анатольевич, думайте, — предлагает Архаров. — Это же ваше дело. Мы с Григорием Сергеевичем в вашем расположении, готовы помочь.

Медников переводит взгляд с одного на другого:

— Да за что мне ухватиться-то?

— Нотариус, который оформлял дарственную вдовы Старцевой. Сироты из приюта, которые могли быть устроены на железную дорогу. Липовый паспорт, который нашелся у Курицына, — хорошо бы найти, кто его рисовал, — скучно перечисляет Архаров. — Квартирная хозяйка, у которой жил Курицын. Потолкайтесь на улицах, потолкуйте с мазуриками, со сбродом всяким, авось что и выплывет.

— Со сбродом всяким? — слабым голосом переспрашивает Медников.

— Всегда помогает, — смеется Прохоров. — Если ничего интересного не нароете, хоть знакомства заведете.

— Со сбродом всяким?

— Пора вам осваиваться в Петербурге.

* * *

Анна успевает заехать домой и переодеться в синее платье, купленное для Фалька. Конечно, оно вряд ли хоть кого-то впечатлит, но куда приличнее того, в котором она предпочитает ходить на работу.

Как и Медникова, ее накрывает апатия. Кажется, следствие зашло в тупик, а обыск в богадельне принес больше вреда, чем пользы, — как и статья в газете.

— Может, дать объявление? — размышляет она, забравшись в безликий пар-экипаж, в котором ее ждет Архаров. — Мол, просим откликнуться сироток из приюта благотворительницы Филимоновой… Денег им пообещать, что ли.

— И завтра у нас в конторе выстроятся очереди из марушек всех мастей. Уверяю вас, ни от одной из них толку не выйдет, — невозмутимо возражает Архаров. — Анна Владимировна, не берите так близко к сердцу. Лихие кавалерийские наскоки не всегда приводят к успеху.

— И ведь главное, священник всю биографию мою вынюхал, — ежится она.

— В этом городе вы бы всяко не умерли с голода, — произносит он отрешенно. — Коли бы не я вас перехватил, быстро появились бы иные желающие. Вы бы нынче щелкали сейфы и в шелках разгуливали. Ярко, но недолго.

— Отчего же недолго?

— Оттого, что рано или поздно я бы вас нашел и снова посадил.

От этих слов по спине снова стелется холод, и Анна особенно остро ощущает свою уязвимость. Ей кажется, что ниточка, на которую подвешена ее жизнь, слишком тоненькая.

— Как мудро с вашей стороны избавить свой отдел от лишней беготни, — с вымученной саркастичностью усмехается она.

Он ничего не отвечает, смотрит в окно. Замкнулся, задумался, и Анна вдруг ловит себя на мысли, что ее пугает подобная отстраненность. Слишком быстро она забыла, кто на каком месте находится. И какая-то неистребимая потребность лезть на рожон, неблагоразумно, упрямо, тянет ее за язык.

— А еще мудрее было бы, — резко произносит она, — и вовсе не возвращать меня в Петербург.

— Возможно, — по-прежнему не глядя на нее, роняет Архаров. — Да только Владимир Петрович очень настаивал.

Имя отца бьет сразу под дых и лишает ее возможности беседовать дальше. Разом онемевшая, оглохшая и ослепшая, Анна застывает каменным изваянием и больше за всю дорогу не произносит ни слова.

* * *

Они подъезжают к респектабельному особняку, однако не к парадному подъезду, а к черному входу. Строгий лакей провожает их в столовую, и Анна не смотрит по сторонам, отмечает только, что Данилевский не тяготеет к показной роскоши.

Сам хозяин особняка — поджарый, некрасиво стареющий, с залысинами и резкими чертами лицами — встречает их в столовой. Военная выправка и скупые движения выдают в нем человека, многие годы проведшего на службе.

— Александр Дмитриевич, — сухо произносит он, — вы уж не обессудьте из-за такой таинственности. Бравировать дружбой со столичным сыском мне вовсе не с руки.

— Ну разумеется, — спокойно пожимает плечами Архаров.

— Анна Владимировна, — граф указывает ей на место за столом, однако не пытается отодвинуть стул. — Рад познакомиться. Признаться, только любопытство на ваш счет и сподвигло меня согласиться на эту встречу. Ловко вы Лукинского за пару часов раскрыли, а ведь мои сотрудники неделями не могли сообразить, что к чему. Впрочем, я не удивлен. Хорошо зная вашего батюшку, нетрудно вообразить, какое блестящее образование вы получили.

— Добрый вечер, Яков Иванович, — сдержанно говорит она, изо всех сил стараясь настроиться на светский лад. — Электричество нынче новинка, экзотика, вот ваши сотрудники и не догадались, в чем дело.

— Электричество, — раздраженно цедит Данилевский. — Мы только-только к механическим чудесам привыкли, а тут нате вам, получайте. Уж больно суетлив нынешний век.

— Однако вы тоже не газовыми рожками пользуетесь, — меланхолично замечает она, указывая на лампы под потолком.

— Верно замечено, — улыбается он. — Впрочем, вы присаживайтесь. Сейчас подадут ужин. Заодно и расскажете, что вам понадобилось. Вот за что я не люблю вас, Александр Дмитриевич, так