Читать книгу - "Охотники за временем - Сара Сэмюэлс"

земли. Взгляни на своих детей, держащих на руках собственных детей, чтобы они могли встречать ветры и идти доброй дорогой навстречу тихому дню.

Когда-то этот сарай был местом творчества и мечтаний, а теперь он стал священным пристанищем для безмолвного тела Ли. Казалось, тонкая завеса между мирами трепетала от каждого произнесённого слова, а воздух был пропитан благоговением и горечью утраты.

— Научи их ступать по мягкой земле, чувствуя родство со всем живым, — прочитала Оливия, и её голос дрогнул, когда глаза наполнились слезами.

Я опустился на колени рядом с Ли, проводя пальцами по морщинистым ладоням, столько всего создавшим, столь многому научившим нас и направлявшим на верный путь.

— Пусть ты обретёшь покой в объятиях Великого Духа, — прошептал я срывающимся голосом. Остальные слова молитвы Талии застряли у меня в горле. Я не смог произнести их вслух, хотя чувствовал всем сердцем.

Оливия придвинулась ближе, и наши дыхания смешались, наполняя прохладный воздух сарая хрупким теплом. Мы сидели рядом в молчании, а молитва словно окутывала нас невидимым саваном, даря утешение посреди бездонной скорби.

Мягкий, размеренный голос Оливии вновь нарушил тишину, когда она продолжила читать молитву. Каждый слог ложился словно мазок кисти, постепенно рисуя картину безмятежного покоя — места, которого не касалось горе, таким тяжёлым грузом лежавшее на наших сердцах.

В наступившей тишине мне почудилось, будто дух Ли пробудился, готовясь отправиться в свой последний путь. Воздух едва заметно вибрировал, наполненный энергией его невысказанных мечтаний и незавершённых историй. Я закрыл глаза, позволяя себе хотя бы на мгновение укрыться от жестокой неотвратимости смерти.

— Пусть путь твой будет лёгким, а дух взлетит к небесам, — прошептал я. За закрытыми веками я представил, как душа Ли поднимается ввысь, невесомая, словно перья орлана, кружившего над деревней, и устремляется в бескрайние небесные просторы.

В глазах Оливии блестели слёзы, но её взгляд оставался устремлённым к невидимому горизонту. Возможно, она тоже представляла, как возносится душа Ли, обретая свободу за пределами земного существования. В нашем общем молчании таилась особая красота — безмолвное понимание, которому не нужны были слова.

Марселиус, до сих пор чувствовавший лишь острую боль утраты, судорожно вздохнул. Его дрожащая, но крепкая рука нашла мою, и мы сомкнулись вокруг Ли, объединённые общей скорбью. Надеясь, что его последний путь будет мирным, мы стали друг для друга опорой.

За стенами сарая мир продолжал своё равнодушное движение, но здесь время словно остановилось, застыв в благоговейной тишине, чтобы почтить душу, готовую освободиться от земных оков и воспарить в бескрайнее небо.

Слова тихо слетели с моих губ, словно журчание ручья.

— В земле предков, отныне и навеки.

Когда Малик тихо увёл детей домой, Оливия и Эмили устроились по обе стороны от тела Ли. На их лицах застыло горе. Они сидели неподвижно, словно изваяния скорби, лишь изредка вздрагивая от сдерживаемых рыданий или роняя слёзы, которые не успевали вытереть. Как и сама молитва, их неподвижность свидетельствовала о любви — любви, над которой не властна даже окончательность смерти.

Марселиус опустился рядом со мной на колени. Его тело содрогалось от рыданий, эхом отдававшихся от деревянных стен сарая. Я положил руку ему на плечо, пытаясь подарить хоть немного утешения простым человеческим прикосновением — хрупкой нитью близости посреди бескрайней пустоты, оставленной горем.

— Великий Дух, наш Праотец, — начал я, чувствуя, как голос постепенно обретает твёрдость, пока я произносил древнюю молитву, — взгляни на своих детей, держащих на руках собственных детей, чтобы они могли встречать ветры и идти доброй дорогой навстречу дню покоя.

Мы передавали друг другу потрёпанную книгу цитат в кожаном переплёте, принадлежавшую Ли, и читали дорогие его сердцу строки, словно каждая из них была священным подношением. Я открыл страницу, отмеченную рукой Ли, и увидел подчёркнутые слова о странствиях среди природы и уроках, которые она преподносит. Этими словами он руководствовался всю жизнь, а теперь они помогали нам проводить его в последний путь.

Часы тянулись один за другим. Свет в сарае постепенно мерк, тени удлинялись, ложась на деревянные фигурки и ловцы снов, созданные Ли. Казалось, они тоже несли вместе с нами молчаливое бдение, словно безмолвные стражи, отдававшие последние почести человеку, подарившему им жизнь.

— Пусть ты обретёшь покой в объятиях Великого Духа, — прошептал я в сгущающиеся сумерки. Тяжесть книги в руках помогала мне удержаться в настоящем, пока дух Ли отправлялся туда, куда нам было не дотянуться.

— Где нет ни боли, ни страха, ни страданий, — тихо произнесла Оливия, нащупывая мою руку. Она сжала её с негромкой, но непоколебимой силой, рождённой не из желания противостоять судьбе, а из любви и нашей общей стойкости.

— Пусть путь твой будет лёгким, а дух взлетит к небесам, — произнёс Марселиус. Его голос дрогнул, но в нём уже слышались первые робкие нотки смирения, постепенно пробивавшиеся сквозь скорбь.

— В земле предков, отныне и навеки. — Мы повторили эти слова вместе, и их размеренный ритм превратился в подобие мантры, объединявшей нас. Мы продолжали читать стихи ровными, исполненными благоговения голосами, пока не прибыли те, кто должен был помочь нам перенести Ли к месту его последнего упокоения.

Тишина окутала нас, словно лёгкий туман, и я почувствовал, как размеренное дыхание Оливии постепенно подстраивается под моё. Наши сердца бились в тихом согласии, пока мы сидели, затерянные в бескрайнем море скорби, словно застыв между миром живых и отголосками царства духов.

Когда рассвет окрасил горизонт золотистыми оттенками, приехала Талия. Её сопровождали ещё двое, на чьих лицах лежала печать бессонной ночи, проведённой в скорбном бдении. Из машины вышли две девушки-подростка. Даже на их юных лицах горе оставило свой след. Они двигались уверенно и целеустремлённо, ступая с почтением по земле, хранившей память многих поколений.

Первой заговорила одна из девушек. Её голос звучал спокойно и мягко.

— Где дети? Мы приехали присмотреть за ними, пока вы будете участвовать в погребальной церемонии.

Вторая девушка ободряюще улыбнулась.

— Не волнуйтесь. Мы отлично ладим с детьми. У нас столько двоюродных братьев и сестёр, что и не сосчитать.

— Спасибо, — произнесла Оливия сдавленным от переполнявших её чувств голосом. Её глаза опухли и покраснели после многочасовых рыданий. — Огромное вам спасибо.

Я проводил девушек