Читать книгу - "Наследие роз - Таисия Роуз"

я держал себя в руках до последнего. Это она предприняла первые шаги к сближению. Смущенно прикрыла глаза, ожидая поцелуя на заднем сиденье машины. Тереса не подозревала, до какой степени меня привлекала, каких титанических усилий стоило мне тогда остановиться.

Девушка влекла меня физически, а ревность к брату – побочное действие. Так я считал до их встречи с мистером Драгомиром. Жизнь значительно поменялась. Дядя раскрыл правду. Уничтожил все убеждения единственным разговором. Александр являлся в моих глазах примером для подражания, благодетелем. Я помнил то, как он вел меня за руку на похороны отца, как и то, насколько защищенным себя ощущал. Его спина была всегда идеально ровной, взгляд – направленным вперед. На немногочисленных интервью, которые я пересматривал бесчисленное количество раз, голос Александра звучал четко, а слова, если и казались туманными, все равно были крайне обдуманными. У меня появилась мечта: стать его учеником. Войти в круг приближенных и обучиться всему, что он умел. Однако глупая цель разрушилась, когда Войцех обозначил, против кого мы должны бороться. Он не говорил прямо… Всего лишь попросил временно следовать указаниям Драгомира. Я осознал все сам.

Тереса постоянно кричала во сне. Иногда молила о пощаде, иногда – радовалась смерти. Всегда плакала и просыпалась разбитой. Я не спрашивал, чтобы не казаться подозрительным, но знал точно – она поменялась после встречи с ним. Дневник лишь подтвердил опасения. Конечно, я не сразу поверил в правдивость всего написанного. Рафал мне все уши прожужжал о некой Амелии, поставившей блок на Тересу. Не составило особого труда выяснить, что та не просто являлась красной феей, а была королевой и известной провидицей, которую попросту вычеркнули из истории. Показалось подозрительным, но нарекать мистера Драгомира темным… думалось мне – перебор.

Я пытался во всем разобраться сам, одновременно работая на два фронта. Сам не замечая, неосознанно отдалился от Тересы. Мыслей было много. Особенно беспокоила ее зацикленность на Александре. Все дело в чертовой Анне Смит, признавшейся дяде, что: «Свет несущая почти что на крючке у Драгомира».

Подразумевала ли она этим влюбленность? Навряд ли, однако в тот вечер я интерпретировал по-своему, впервые существенно ощущая уколы ревности. Он снился ей каждый день. И я знал наверняка – каким-то образом накладывал внушение. Не имея права спросить, наблюдал лишь издалека. Вызовов в родной дом становилось все больше, времени – меньше, как и терпения.

Оно закончилось после столкновения Тересы с красным ведьмаком. Почему она отпустила его? Что вообще было у нее на уме? Ответов не прибавлялось от слова совсем. Ее изумрудные глаза, привлекшие мое внимание когда-то, заметно угасли; сквозь одежду виднелись выпирающие ключицы. Возможно, он ее пытал? Из-за чего она так часто кричала? Мог ли через сон внушением привязать к себе? Я предпринял попытку помочь. Попросил не лезть во все это, хоть и знал, что данное невозможно. Приняв все в штыки, Тереса прекратила наше затянувшееся молчание. Выпалила все, что было на уме. Я собрал все остатки самообладания, заставил себя не улыбнуться, осознавая, насколько сильно она волновалась. Я ее волновал.

Наш внезапный поцелуй пробудил во мне всевозможные животные инстинкты, длительно дремавшие где-то внутри. Я не был неопытным, по правде говоря, даже чересчур. Однако ни с Дитой, ни с кем-либо еще не доводилось до такой степени не совладать с собой. Ее нежные мягкие губы, еле поспевающие за моими; обворожительные тонкие пальцы, цепляющиеся за затылок, и этот запах… Что в ней необычного? Как минимум энергия. Удивительно, но этот едва ощутимый сладкий аромат я почувствовал до нашего энергообмена. Энергии крайне редко пахли. В основном только те, которые являлись полностью отрицательными: они отдавали чем-то затхлым, знаменующим ближайшую кончину. Здесь же изголодавшийся разум так и ныл, молил о том, чтобы забрать хоть каплю. Однако я позволял себе лишь наслаждаться ее глухими стонами и опьяняющим трепетом. Пока не сорвался.

Воспоминания так и остались спутанными. Говорили ли мы? Кажется, да… Я помнил только всеобъемлющее желание сожрать ее с потрохами. А пришел в себя, когда забирать было нечего. Тереса не дышала и не шевелилась. Умерла и так же быстро воскресла, будто ничего не произошло. Я расплакался впервые с похорон отца. Позволил слезе капнуть на кожу. Моей задачей являлось защищать ее. Это ли было наказанием? За то, что отрекся от семейных ценностей, нарушил правило, вычерченное на запястье?

Меня возненавидел брат. Осудил Войцех, как только узнал. Но не винила она. Я же осознал, что готов пойти на все, чтобы не допустить смерти свет несущей.

Куда хуже оказалось то, что мои догадки подтвердились – спас Тересу сам Александр Драгомир. Значит, стал к ней еще ближе. Я больше не мог медлить. Мне требовалось хоть какое-то доказательство ее ко мне привязанности. Особенно после того, как узнал, что мистер Драгомир впрямь наполовину темный. Особенно после того, как увидел сомнения Ти. Она не понимала, на чьей стороне ей оставаться. Поэтому я признался в симпатии. И дальше пытаться обосновать все физическим влечением становилось невозможно. Какое счастье – Тереса не стала отрицать взаимности. Я вновь ощутил некий выигрыш, хоть и боялся. Быть с ней было подобно раю, но одновременно абсолютно противоречило всему, чем жил раньше. К ведьмам – ненависть, феям – недоверие, несущим светлым – превосходство, людям – презрение. Следование правилам, совершенствование и продолжение рода. Я знал, к чему шел. Но отрекся от всего. Ради того, чтобы она выжила. Почему-то назойливая мысль о том, что без меня Тереса погибнет, никак не давала покоя. Как и я без нее. Вкусив запретное однажды, очень сложно удержаться и не попробовать еще…

Я практически привык. Почувствовал себя комфортно в обычном людском мире. Мне даже понравились их традиции. Но одной привязанности оказалось мало. Она сбежала с теми, кого бы предпочел, чтобы не рождались на свет. Ведьмы разрушили мою семью. Ведьмы украли ее. Теперь брат возненавидел меня еще сильнее. Раф не винил Тересу ни в чем, но не простил меня: ни близость, ни смерть, ни потерю. Мы подрались в первый же день ее побега. Нападал только он, я – позволял ему. С тех пор брат со мной не общался. Возможно, потому что было стыдно за использование атакующих заклинаний, однако, скорее всего, потому что до сих пор и лица моего видеть не хотел.

Три месяца разлуки тянулись мучительно долго. Высшие и феи перестали скрывать угрозу, готовясь к полноценной атаке. Дядя наконец посвятил во все подробности и меня с Рафом, считая нас более