Читать книгу - "Наследие роз - Таисия Роуз"

В его глазах виднелась пожирающая тьма, и это убийственное хладнокровие вынуждало продолжать жалобно барахтаться в воздухе куда больше, чем постепенно исчезающее собственное дыхание. Иногда мне казалось, что он вполне желал убить нас с Рафом, но по какой-то неведомой причине колебался. Особенно в такие моменты, как сейчас. Стоило сделать осечку – считай, покойник.

В его голове явно имелся переключатель, работающий лучше всяких швейцарских часов. Словно по чьей-то указке, дядя отшвырнул меня в стену, подступая ближе настолько медленно, насколько данное возможно, чтобы я успел отдышаться.

– О чем ты думал, Кристиан? – прошипел Войцех. – Скажи мне, о чем ты думал, поднося Тересу Драгомиру, как блюдо на ужин?!

Я плотно сжал ладонь в кулак, вслушиваясь в хруст собственных костей. Кровь, что от удушения мгновенно прильнула к лицу, начала отступать.

Когда я прокашлялся, на удивление мой голос звучал четко и не хрипло.

– Она бы не пошла за мной после того, как Бучек закричала.

Оправдание звучало нелепо. Так подумал и Войцех, скрививший унылое лицо, сливающееся с окружающей нас белой мраморной плиткой. Выделялись от общего фона только нарочито ровные алые тонкие губы, которые он высокомерно поджал.

– А ты у нас разве снова перестал питаться? Настолько ослабел, что не сумел удержать человеческую девчонку?

– Она не человек!

– Да? Ты этим себя утешаешь, Кристиан? Но и не светлая. Закон ты нарушил в любом случае.

Дядя вскользь усмехнулся, продолжая сверлить меня взглядом. К физической силе он больше не прибегал. И навряд ли стал бы. В отличие от отца, Войцех занимался в основном эмоциональным насилием. И я до сих пор не понимал, что выдерживаю лучше.

– А вы с Виктором почему? Почему не бились в полную силу, если так важно было оставить? – Я не сдавался, не планировал принимать поражение.

Войцеха мое примечание крайне разозлило. Он пнул лежащую неподалеку громоздкую вазу, разбивая ее на мелкие осколки. Я настороженно сглотнул, вполне ожидая, что следующая очередь после нее – моя.

– Потому что Александр стоял рядом с тобой, Кристиан. Он был, очевидно, не в себе. Я опасался, что, если начну открыто и агрессивно нападать, он убьет тебя, – произнес дядя, резко дополняя: – Да, мы не исключали варианта того, что панна Ясецкая уйдет с Драгомиром. Но это было крайним вариантом. В том числе потому, что, будь она по-прежнему в бегах или спрятана в лабиринте, Александр сфокусировался бы на ее поимке. У Рафала тем самым больше шансов достать контракт. Теперь же нужно выжидать подходящий момент для этого.

Паршивое чувство нахлынуло на меня сразу же после услышанного. Войцех всего лишь защищал нас, как и раньше. Как и всегда. Я же ослушался его. Но разве смел поступить иначе? Когда обещал ей не сопротивляться. Разве смел, когда она так жалобно сжимала мою ладонь и дрожала то ли от страха, то ли от переполняющей решимости пойти туда? Ни за что.

– Тогда выждем момент, – пробормотал я, не находя иных слов.

Было заметно то, что дядя успокоился, принял безразличный облик. Моя шея по-прежнему горела от недавнего удушья. Это бред, ведь с такой регенерацией поврежденная кожа восстановилась в первые секунды. Скорее, стало-таки совестно за содеянное. Отец внедрил мне в голову навязчивую идею: пока я слушаюсь, совершенствуюсь и выполняю поручения – все в порядке. Он избивал меня и кричал; запирал и заставлял тренироваться до истощения. Все ради того, чтобы я запомнил это. Чтобы не мог ослушаться. Он умер, когда мне не было и десяти, но урок, преподнесенный им, окончательно въелся в мозг.

– Выждем, Кристиан. – Войцех прошелся пальцем по горбатой переносице. – Однако тебе стоит поумерить пыл. Влюбленность в эту девчонку ничего хорошего не принесет.

Отчего-то меня захлестнул гнев. Такой, что практически лишил рассудка. Практически заставил использовать силу. Ту, что я не смел применять никогда в сторону дяди или любого другого члена семьи… После того, как впервые пробудился и вытянул энергию из отца.

– Я контролирую себя.

– Нет. Не контролируешь. Она влияет на тебя. А на нее, в свою очередь, Драгомир. Это опасно. Я понимаю тебя, как никто другой, Кристиан. Понимаю, что ты хочешь сделать лучше… Я был гораздо старше тебя, когда точно так же ослеп. Когда начал действовать, полагаясь на чувства, но… – добавил он. – Именно Александр настаивал на том, чтобы тебя приставили к Тересе. Не Рафала, хотя его, учитывая их изначальное знакомство, куда логичнее. Ему нужен был полноценный светлый. Вполне возможно, что эта ситуация имеет двойное дно. Поэтому забудь о ней для собственной безопасности.

Войцех напоследок кивнул, оповещая о том, что до полуночи пробудет в министерстве. Спустя пару секунд дяди и след простыл. Меня же обуяла злоба. Потому что понимал: ставить его слова под сомнения не имело смысла. Он прав во всем. В том, что Тереса мешала мне мыслить трезво. В том, что мистер Драгомир затеял неладное. Все вставало на свои места. Брошенная им вскользь фраза о действительно «поражающей» нашей с Ти энергетической совместимости навряд ли действительно являлась правдивой. Изначально я был запасным, а может, и наилучшим вариантом для получения светлой энергии.

Оставив дверь приоткрытой, я не менее девяти минут мыл испачканные пылью ладони. Ледяная вода всегда помогала сконцентрироваться. Собраться. В зеркало заглядывать не осмелился. Знал, что ничего хорошего в нем не увижу. Лишь лицо, перекошенное от страха. Отец назвал бы меня слабаком, будь он жив.

«Имя – знамение» – так звучал слоган, написанный кровью на семейном гербе.

Среди высших, помимо Драгомиров, Роспонды являлись самой влиятельной из семей. И этот титул мы завоевали не столько благодаря силе, сколько некой бескомпромиссности, решимости и… сплоченности. Каждый член семьи, особенно глава, должен был следовать определенному своду правил: беспрестанно учиться; соблюдать все законы; не разглашать тайн; всегда выглядеть опрятно и не водить близких знакомств с посторонними. Если кто-то мешал идти прямо – его нужно немедленно истребить, пока не произошел ущерб репутации. Для продолжения рода в семью принимали только могущественных высших, готовых полноценно отречься от своего прошлого. Крайне редко заключали брачный договор с несущим классом, если светлый показывал должный результат, говорящий о том, что ребенок не родится слабым и без выдающихся способностей. Так произошло с моей мамой.

Первым оступился отец, сблизившийся с грязной ведьмой, которая впоследствии его совратила. После этого… После того как светлый, который казался мне непоколебимым и всемогущим, так легко пал, я впервые понял, чего он добивался, без конца твердя о послушании и соблюдении правил. Я осознал, что заповеди, придуманные моими