Читать книгу - "Отвергнутая на Земле избранная в космосе - Таруна Поддубная"

— Первая: зал с заложниками реален, не фантом, не запись и не ложная проекция. Вторая: основной вход, который вы только что видели, действительно управляется через временной контур, а не через обычную защиту. Третья: есть еще один маршрут. Старый сервисный канал под сектором. Он частично мертвый, частично перекошенный, но туда можно пролезть без комфорта.

— Значит, пойдем там, — сразу говорит Раэль.

— Нет, — возражает Урих. — Вы пойдете там, если хотите зайти к залу сбоку. Но это не приведет вас прямо к центру контура. А если наша тварь сидит именно там, он все равно успеет вас почувствовать.

— Тогда что ты предлагаешь? — спрашиваю я раньше мужчин.

— Разделиться, — отвечает он. — Часть группы идет сервисным низом к заложникам. Часть держит внешний периметр и питание. А вы трое… — он запинается на долю секунды, будто сам не в восторге от собственных слов, — ...идете туда, куда он вас и так уже тянет.

Мне становить холодно.

— Меня одну он тянет, — тихо говорю я.

— Нет, — вмешивается Валериан. — Теперь уже нас всех.

Раэль выдыхает.

— Идея плохая.

— Другой нет, — отзывается Урих. — Если мы попытаемся умничать слишком долго, он просто начнет убивать по одному. Он уже показал, что для него это не проблема.

Мы все молчим, потому что он прав. И ненавижу я сейчас это слово даже сильнее, чем обычно.

Ксила снова выходит на связь. Голос у нее деловой, жесткий, без сантиментов.

— Тогда быстро слушайте меня. Если вы действительно идете в центр, мне нужно еще раз прогнать показатели милорда и закрепить на Ольге дополнительный контур. После того, что он уже сделал с ее следом, я не пущу ее туда без страховки.

— Это что-нибудь даст? — спрашиваю я.

— Это даст мне шанс хотя бы увидеть, в какой момент тебя начнет рвать изнутри, — сухо отвечает она. — И, может быть, немного замедлить процесс.

Очень ободряюще.

Мы возвращаемся не на корабль, а в ближайший технический карман сектора, который Урих успевает отрезать от общей схемы станции. Там тесно, пахнет гарью, старой проводкой, но зато есть две панели, доступ к аварийному питанию и относительная иллюзия безопасности. Ксила появляется по внутреннему каналу в мобильном медмодуль который тут стоит на удивление целый, и следующие сорок минут превращаются в смесь проверки, снаряжения и раздражения.

Меня снова сажают на складной стул. На запястья надевают дополнительные кольца, тонкие, почти невесомые, но от них по коже идет холодок. Под ключицы клеят два сенсора. По позвоночнику ложится тонкая гибкая пластина.

— Если начнет бить током, не геройствуй и не молчи, — говорит из динамика Ксила. — Мне нужен хоть один шанс тебя выдернуть.

— Ты повторяешь это уже раз пятый.

— Буду повторять до тех пор, пока ты не начнешь раздраженно закатывать глаза. Это будет значить, что ты еще в сознании.

Раэль на секунду отворачивается, будто прячет улыбку. Валериан, наоборот, смотрит на меня слишком пристально и слишком мрачно.

— Что? — спрашиваю я.

— Ничего.

— Это твое «ничего» выглядит как плохой приговор.

Он подходит ближе, присаживается передо мной так, чтобы наши глаза оказались на одном уровне, и тихо говорит:

— Мне не нравится, что ты идешь туда.

— Мне тоже.

— Тогда не иди.

— И ты сам в это веришь?

На секунду мне кажется, что он сейчас все-таки скажет «да», просто из упрямства. Но он молчит. И в этом молчании больше правды, чем в любых словах.

Раэль тем временем заканчивает проверять оружие и поднимает голову.

— Движение в соседнем контуре. Наши на позициях. Если идем, то сейчас.

Валериан выпрямляется медленно. Слишком медленно для него. И вот это уже замечаю не только я.

— Милорд, — тут же начинает Ксила.

— Даже не начинай.

— Я как раз собиралась. Твоя регенерация закрыла ткани, но не вернула весь объем силы. Если контур снова ударит по тебе так же, как в первый раз, ты ...

— Значит, постараюсь не попасть под удар.

Я слышу, как Ксила злится, но ничего больше не говорит. Потому что бесполезно.

Через несколько минут мы уже идем. Раэль впереди, я между ними, Валериан справа и чуть ближе, чем нужно, будто одним этим положением тела уже пытается меня удержать. На связи Урих и группа, которая должна зайти к заложникам обходным путем. По коридорам тянется мертвенный свет, под ногами скрипят старые плиты, а тянущий след внутри меня становится все отчетливее.

— Чувствуешь? — спрашивает Валериан, не глядя на меня.

— Да.

— Куда?

Я закрываю глаза делаю шаг, два, и почти сразу понимаю.

— Вверх. Потом вправо. Как будто центр не в самом зале, а за ним.

— Совпадает, — говорит Урих. — Там как раз старая энергоячейка. Если он втыкает контур в рубец, логичнее всего делать это оттуда.

Мы выходим к новому проходу узкому, почти черному, скрытому между двумя рухнувшими сервисными арками. В нем тесно, низко и пахнет сыростью, хотя на станции вообще не должно пахнуть сыростью. Мне это не нравится сразу.

— Здесь когда-то был внешний уровень, — говорит Урих. — Потом его надстроили. Сейчас не спрашивай меня, что у них тут раньше было. Сам не хочу знать.

— Поздно, — тихо бормочу я.

Потому что чувствую. Снова. Под ногами. В воздухе. В стенах.

Мы пролезаем вперед медленно. Несколько раз приходится идти боком, пригибаться, перешагивать через кабели и старые крепления. Все это время внутри меня натянута одна тонкая нить. Она тянет вперед, и каждый шаг делает ее напряженнее.

Потом проход неожиданно кончается.

Перед нами широкий круглый зал, бывший когда-то явно не техническим. Слишком высокие своды, слишком странная геометрия, слишком много темных металлических балок уходящих в пол и стены. Станция действительно стоит не просто на старом секторе. Она вросла в что-то куда более древнее.

И именно здесь контур уже виден не только мне.

Он идет по полу сложным рисунком не ровными линиями, а будто трещинами света. Черно-золотыми. Живыми. За ними, дальше, за полупрозрачной взвесью воздуха, опять виден заложнический сектор. И фигура в балахоне тоже. Он стоит спокойно, почти неподвижно, будто не сомневался, что мы все равно доберемся именно сюда.

— Я уж начал думать, что вы передумали, — говорит он.

— Мечтай, — бросает Раэль.

Неизвестный даже не смотрит на