Читать книгу - "Охотники за временем - Сара Сэмюэлс"

— Я бы хотел, чтобы ты называла меня Амиром, — перебил он. — Не пашой Хасаном. А ты, Роман, когда будешь готов, я был бы счастлив услышать от тебя слово «отец».

Роман неловко поёрзал рядом со мной. Он сидел напряжённо, словно сдерживал целую бурю невысказанных чувств.

— Я… Я пока не готов называть тебя отцом. Ты заставил меня пройти через слишком многое. Я уважаю тебя, но… — Он запнулся, и его голос дрогнул под тяжестью пережитой боли.

— Я понимаю. Не торопись, — ответил Амир. Его руки слегка дрожали, выдавая уязвимость, которую он пытался скрыть.

— Мне даже непросто заставить себя называть тебя Амиром, — признался Роман. — Но я постараюсь.

— Надеюсь, однажды ты сможешь простить меня, Роман. Я обязан тебе жизнью, — произнёс Амир с неподдельной искренностью. — Но я должен был поступить именно так. Я выполнял приказы. Сальваторе ни перед чем не остановится, чтобы уничтожить нас всех. Эти испытания… Именно через такое Сальваторе заставляет проходить своих воинов. Я лишь следовал приказам.

Он тяжело вздохнул, словно его давило бремя собственных сожалений.

— Не сердитесь на Малика и Рейну. Это я заставил вас пройти через всё это. У меня не было выбора. Мне было больнее, чем вы когда-либо сможете представить. Мне было больно забирать у вас детей. Я поступил эгоистично… потому что хотел побыть их дедушкой.

Нелепость услышанного обрушилась на меня, словно внезапная волна на гладкую поверхность озера. Я не успела сдержаться, и с моих губ сорвался изумлённый смешок.

— Отлично придумано, Амир. Значит, пока мы боролись за свои жизни, ты играл в дедушку.

Рядом со мной губы Романа изогнулись в кривой усмешке. Безмолвное признание всей абсурдности открывшейся нам правды.

— Кстати, о детях… — произнесла я уже мягче, чувствуя, как сердце сжимается от тоски. — Пожалуйста, позволь мне их увидеть. Я ужасно по ним соскучилась.

— Разумеется, — ответил Амир с теплотой, резко контрастировавшей с его недавней холодной решимостью. Коротким кивком он подал знак кому-то, кого я не видела. — Как пожелаешь, дорогая.

Послышались размеренные шаги, и в дверях появился стражник в богато украшенной форме, подобавшей слуге паши Хасана. Он слегка поклонился, затем жестом пригласил нас следовать за ним. Моё сердце бешено колотилось, пока мы шли по тускло освещённому коридору. Каждый шаг приближал меня к встрече, о которой я так отчаянно мечтала.

В детской царила тишина, а воздух был наполнен сладким ароматом невинности. Лунный свет проникал сквозь щели в потолке, окутывая неземным сиянием две спящие фигурки, уютно устроившиеся в своих колыбельках. Роман крепче сжал мою руку, и в этом прикосновении чувствовалась целая буря невысказанных эмоций. Мы смотрели на наших дочерей, на то, как их маленькие грудки мерно поднимаются и опускаются в безмятежном ритме сна.

— Они выглядят такими умиротворёнными, — прошептала я, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы. При виде их безмятежных личиков тяжесть всего мира на мгновение перестала давить на мои плечи.

— Словно никогда в жизни не знали ни тревог, ни печалей, — ответил Роман.

В углу комнаты послышалось движение, и из теней выступила Рейна. Она держалась как безмолвный, но властный страж. От неожиданности я вздрогнула.

— Рейна… — Мой голос дрогнул, когда я шагнула к ней. Прежние сомнения и подозрения уступили место облегчению. Не раздумывая, я крепко обняла её. — Прости, что обвинила тебя в предательстве. Ты просто делала то, что должна была.

Она обняла меня с такой же силой, и, когда заговорила, в её голосе звучало глубокое понимание.

— Наш отец никогда бы не убил тебя, Роман. Испытания бы остановили. Но ты справился безупречно. Ты готов.

Напряжение, сковывавшее нас, постепенно рассеялось, а прощение начало залечивать трещины, возникшие в наших отношениях. Роман присоединился к объятиям, и его присутствие словно придало нам всем опору.

Когда мы отстранились друг от друга, мерцающий свет свечей заиграл на лице Рейны, подчёркивая её поразительное сходство с Марселиусом.

— Я спасла Марселиуса. В конце концов, он мой брат. А значит, я и твоя сестра, Роман, — призналась она, и в её глазах блеснула гордость.

Уголок рта Романа приподнялся в горько-сладкой улыбке.

— У тебя ангельское лицо, совсем как у нашей матери.

Рейна тихо рассмеялась, но в её смехе слышались мрачные нотки.

— Может, я и выгляжу как ангел, но внутри меня живёт тьма, и я смертельно опасна.

— Я уже успел в этом убедиться, — ответил Роман с уважением в голосе, признавая справедливость её слов.

— Ты даже не представляешь, как долго я мечтала познакомиться с тобой и Марселиусом, — произнесла Рейна, и её голос дрогнул от тоски, копившейся годами. — Мама и папа так часто рассказывали о вас обоих. Наша мать была бы невероятно горда, увидев нас сейчас вместе. Надеюсь, однажды мы сможем освободить её из Соляриса.

С этими словами Рейна развернулась и растворилась в тенях, из которых появилась.

Глядя на спящих Рози и Луну, уютно устроившихся в колыбельках под мягким лунным светом, проникавшим сквозь трещины в потолке, мы чувствовали, как крепнет наша решимость, словно тонкие нити их любимых, потрёпанных одеялец сплетались воедино.

— Ради них мы прошли через все битвы и испытания, — прошептала я едва слышно. — Посмотри, какие они ангелочки.

Роман протянул ко мне руку и переплёл наши пальцы, словно черпая силы в этом прикосновении.

— Надеюсь, мы сможем воссоединить клинки, помочь народу Соляриса и наконец зажить спокойной семейной жизнью вместе со всеми нашими детьми, — произнёс он, не отрывая взгляда от безмятежных личиков дочерей. — Больше никакого страха.

Мы ещё раз посмотрели на девочек, стараясь навсегда запечатлеть в сердцах их невинные образы, и без слов поняли, что пора уходить. Взявшись за руки, мы покинули детскую. Тот же воин, который привёл нас сюда, не сводил с нас бдительного взгляда, пока мы шли по тускло освещённым коридорам к нашей комнате.

Стоило нам переступить порог спальни, как меня захлестнуло облегчение. Здесь, среди мягких подушек и шёлковых драпировок, мы с Романом искали убежища не только от тяжести всего мира, но и от ошеломляющего бремени наших судеб.

— Оливия, — выдохнул