Читать книгу - "Фейридейл - Вероника Ланцет"

двигаться дальше, я пересекаю узкую переднюю и прохожу в просторную гардеробную, как из моего сна.

У меня перехватывает дыхание, когда я узнаю некоторые платья, особенно винное, которое надевала тем вечером для него. Протянув руку, провожу по потертому шелку – время совсем не пощадило материал.

В голове всплывают новые воспоминания – впервые наяву, а не во сне. Касаясь пальцами тонкой ткани, я вспоминаю все случаи, когда надевала это платье. И каждый раз делала это для того, чтобы порадовать Амона.

Мы занимались любовью бесчисленное количество раз, когда на мне было это платье, и с каждым разом страсть между нами разгоралась все ярче.

– Амон, – всхлипываю я, слезы текут по моим щекам. – Я скучаю по тебе. Ты нужен мне, – шепчу я.

Но ответа нет.

Повернувшись, я оказываюсь перед стеной с украшениями, которых даже больше, чем было в моем сне. Взяв в руки маленькую красную коробочку, я с трудом открываю ее и мгновенно переношусь в прошлое.

– Ты купил мне еще одну пару сережек? Амон, у меня их более чем достаточно, – мягко упрекнула я, с нежностью глядя на него.

– Но ты любишь украшения, моя Лиззи. А мне нравится дарить их тебе. Неужели откажешь мне в этом маленьком удовольствии?

– Конечно нет. Никогда. Спасибо. – Я наклонилась, поцеловала его и позволила надеть серьги.

Я возвращаюсь в настоящее и не могу сдержать громкого всхлипа, глядя на красивые серьги. Не раздумывая ни секунды, достаю их из коробки и вдеваю в уши – только так могу почувствовать себя ближе к Амону.

Но, перебирая бесчисленные шкатулки с драгоценностями, я нигде не могу найти ожерелье, которое он подарил мне после свадьбы.

Как странно.

Это единственная вещь, которую мне отчаянно хотелось заполучить. И не только из-за того, что она символизировала наши отношения, но и потому, что я что-то почувствовала, когда ожерелье коснулось кожи. Мощный электрический разряд пронзил мое тело, а ожерелье подействовало как своего рода броня.

Каким-то чудом я все же заставляю себя идти вперед, хотя мое сердце жаждет этого единственного украшения.

Может быть, я найду его в другом месте…

Открыв еще одну двустворчатую дверь, я прохожу через небольшую зону отдыха и попадаю в главную спальню.

Супружеская комната, кажется, занимает все крыло. И поражают не только ее размеры, но и необычный дизайн.

Все вокруг покрыто пылью, поскольку сюда не заходили десятилетиями, если не больше, но обстановка сохранилась в том же виде, в каком мы ее оставили.

Не знаю, почему так уверена в этом. Но когда рассматриваю мебель и разбросанные вокруг вещи, у меня возникает сильное чувство дежавю.

Все здесь выдержано в красных и золотых оттенках. Стены, мебель, даже кровать.

Подойдя к ней, я протягиваю руку и касаюсь красного покрывала. В голове тут же проносятся образы того, как мы, прижавшись друг к другу, занимаемся любовью. Вспышки нашего временного счастья, когда были только мы одни.

Амон и Лиззи. Муж и жена. Возлюбленные.

Горло болезненно сжимается, и я оплакиваю все то, чего лишилась.

– Кто сделал это с нами, Амон? – всхлипывая, спрашиваю я. – Кто разрушил наше счастье?

И самое главное, кто убил меня?

Если не Амон, то кто?

Прогуливаясь по комнате, я дотрагиваюсь до каждой мелочи, и в сознании всплывают новые фрагменты из прошлого, но они не дают мне никакой ясности. Я вижу лишь разрозненные обрывки счастливых мгновений, но никак не могу соединить их в связную и последовательную историю. Хотя именно это мне сейчас нужно больше всего – разобраться в происходящем.

Я подхожу к коричневому деревянному сундуку, стоящему рядом с кроватью, и медленно открываю его. В лицо летит пыль, и я начинаю кашлять. Вытерев глаза тканью блузки, заглядываю внутрь.

– Нет… – шепчу я, опуская руку внутрь. – Этого не может быть…

И все же это так.

В сундуке десятки, если не сотни писем. И все они написаны явно мужским почерком.

Письма от Амона.

Они все здесь.

Усевшись на пол, я осторожно ставлю свечу в сторонку и просматриваю несколько писем.

Если раньше я только всхлипывала, то сейчас, читая его драгоценные слова, не могу удержаться от рыданий.

Навеки твой,

Амон

Буквы точно такие же, как я видела в своих снах, что еще раз подтверждает правдивость видений. Но сейчас, держа их в руках, я не могу справиться с чувствами, и отчаяние буквально поглощает меня.

– Амон, Амон, – повторяю я его имя между безудержными рыданиями.

Письма свидетельствуют о его любви и терпении. О том, как нежно он заботился обо мне.

Для меня, находящейся на грани отчаяния, каждое слово подобно манне небесной; каждая строчка словно приближает меня к нему и направляет к истине.

Не знаю, сколько времени провожу за чтением писем. Не в силах удержаться, разворачиваю каждое из них, всматриваюсь в его удивительный почерк и представляю, как он сидит за столом и медленно, старательно выписывает каждую букву.

Представляю, как мой прекрасный Амон подносит перо, пачкая лист чернилами так же, как пометил своим присутствием саму мою сущность.

И точно так же, как запечатлел эти слова на бумаге, он запечатлелся во мне.

Безвозвратно.

Навечно.

На свету, пробивающемся сквозь занавески, танцуют пылинки в воздухе. Уже наступает рассвет, а я не готова пока покинуть это место. Не сейчас, когда здесь все еще хранится частичка Амона.

Подняв глаза навстречу лучам солнца, я внезапно вспоминаю про балкон.

Аккуратно складываю письма обратно в сундук, закрываю его и задуваю свечу, оставляя ее на полу. Затем поднимаюсь, медленно прохожу в другой конец комнаты, раздвигаю шторы и выглядываю наружу.

Передо мной предстает скудно обставленный балкон средних размеров: всего два стула, маленький столик и множество синих цветов, которые каким-то образом все еще живы.

Мои глаза расширяются от удивления.

Проводя пальцем по столу, я обнаруживаю толстый слой пыли, покрывающий не только его, но и все остальное на балконе. Здесь нет абсолютно никаких следов чьего-либо недавнего присутствия.

Но несмотря на это, цветы благоухают жизнью.

Я озадаченно хмурюсь и опускаюсь на колени, чтобы поближе их рассмотреть.

Меня всегда восхищали цветы и растения. К несчастью, в сиротском приюте и в школе-интернате Сент-Расселе мне удалось найти всего лишь пару книг по ботанике, поэтому мои знания довольно скудны.

Тем не менее эти цветы невозможно не узнать – любой бы узнал.

Незабудки.

Они свежие и прекрасные, ни один цветок не завял, и я понимаю, что кто-то должен был ревностно заботиться о них.

И я даже знаю кто.

Амон.

Каким-то чудом он сохранил цветы живыми. Даже находясь в ловушке, он