Читать книгу - "Я тебя не хочу - Елена Тодорова"

сразу же за стенами библиотеки начинается какая-то суета.

— Фиалка, блядь… Ли… Что ты, мать твою, вытворяешь? — свирепствует Люцифер.

Во мне свежи воспоминания о том, как тот же вопрос задавал Альфие ее гребаный муж. За нее я Диме и выписываю пощечину.

— Подонок! Ублюдок! Паскуда! Предатель!!! Ненавижу!!!

В тот самый момент, когда моя ладонь касается рожи осужденного в четвертый раз, в библиотеке включается свет.

Мы не поворачиваемся к двери. Смотрим друг другу в глаза.

Контакта с тьмой того самого Фильфиневича оказывается достаточно, чтобы агония во мне достигла пика.

Плевать, насколько это безумно — я одержима стремлением уничтожить его, причинив в процессе бесконечные муки.

В губительном мраке бездушных глаз Люцифера вспыхивает ужас. Ужас узнавания, осознания, окончательного пробуждения… Я глотаю его как кислород, без которого моя неприкаянная душа существовала столетиями. Жаль, крайне быстро живительный газ заменяет лава ответной ненависти. Ворвавшись внутрь меня, она сбивается в твердые, тяжелые и жутко горькие комки. Позволяю им осесть, даже не пытаясь перерабатывать, потому как слишком хорошо знаю: сделать это невозможно.

— Что здесь происходит? — вопрошает Катерина Ивановна тем самым чопорным голосом, который лично у меня вызывает лишь желание блевать. — Дмитрий! Амелия! Как это понимать? Почему мы снова застаем вас посреди ночи вдвоем?!

Шмыгнув носом, стираю с пылающих щек влагу.

Двух секунд мне хватает, чтобы собраться с духом. После этого вся моя злость вместе со взглядом обращается к матери Люцифера.

Не знаю, по каким причинам, но в эту секунду я и ее отчаянно ненавижу.

— Заткнись, — шиплю угрожающе. А после небольшой паузы тычу в ошарашенное, но все такое же чванливое лицо Катерины Ивановны пальцем: — Имя мое произносить не смей. Недостойна!

— Что?! — протягивает та с запинками, багровея от гнева.

— Что слышала! Ты здесь не хозяйка! — осведомляю сердито.

— Эдуард… — все, что способна пропищать надменная матрона. — Что эта девчонка себе позволяет?! Она умом тронулась?!

— В этой проклятой усадьбе попробуй не тронуться! — выпаливаю я без каких-либо колебаний.

— Что вы застыли? — истерит Катерина Ивановна, теряя свою дебильную аристократическую выдержку. — Вызывайте скорую! Охрану! Полицию! Кого угодно!!!

Эдуард Дмитриевич не реагирует — не двигается и не говорит. Лишь настороженно и несомненно шокированно следит за моими перемещениями.

Дима в том же молчании наблюдает за тем, как я сажусь на банкетку перед роялем. Нет нужды смотреть на него, чтобы в этом убедиться. Чувствую исходящие от него волны ярости кожей.

Скользнув взглядом по клавишам инструмента, опускаю на них кисти.

— Прощальная… — бормочу себе под нос.

Прикрывая веки, позволяю пальцам найти нужные ноты. Жму на них предельно спокойно. Выплывающая из-под крышки мелодия не требует громкости. Она как продолжение моего шепота, тише сердцебиения. Но… С каждым ударом по клавишам композиция набирает силы. Мощность лирики растет, подбираясь к кульминации. На ней музыка и заканчивается, оставляя финальный аккорд незавершенным, будто прерванное дыхание.

— Эту мелодию наигрывал когда-то мой дед. Нигде больше я ее не слышал, — доносится сквозь звон в моих ушах на удивление теплый голос Эдуарда Дмитриевича. — Откуда ты ее знаешь, девочка?

Сглатываю, прежде чем открыть глаза. По щекам вновь слезы бегут, но я не делаю ничего, чтобы избавиться от них. Впрочем, и на вопрос хозяина не отвечаю.

Поднимаюсь и стремительно выбегаю из библиотеки. Зажмурившись, рассекаю темноту особняка.

Не хочу его видеть. Никогда больше. Никогда.

Вся территория ненавистна. Она отрывает от меня по куску плоти.

Я ведь слышу вопли Альфии, тяжелый голос ее мужа, смех их дочери… За закрытыми веками крутится черно-белый с вкраплением алого фильм — последний день из их жизни.

— Дима!!!

Позабыв обо всех обидах, бросаюсь навстречу супругу, едва он покидает кабинет свекра.

— Почему ты до сих пор здесь? — пройдясь по моим нервам жестоким тоном, смеряет в придачу одним из тех ледяных взглядов, которыми наказывает с тех пор, как стало известно, что я была в НКВД. — Вы уже должны быть в пути.

Каков же подлец!

Заявил, что отныне не видит необходимости убеждать меня в своей верности. Обернул все так, словно мой донос гораздо хуже его измены!

Все кончено. Он возвращает меня родителям.

Пусть так! Я лишь рада! Клянусь!!!

Утирая льющиеся по щекам слезы, виляющим от волнения тоном кричу:

— Вы??? Ты издеваешься?! Эта женщина… Твоя ничтожная любовница!!! Она украла мою дочь! Я стояла в гостиной у окна, когда она подошла к Саре Моисеевне, взяла Ави за руку и увела ее! Я выбежала из дома, но во дворе уже никого не было! Я металась, звала… Не нашла никого! Где она?! Где моя дочь, мерзавец?! Ты велел этой падшей женщине ее забрать?! Как ты смеешь?! Думаешь, я уеду без Ави?! Нет! Нет! Нет! Ави поедет со мной! Пусть тебе твоя убогая детей рожает!!!

— Что ты несешь? Совсем ополоумела?! — ревет Дмитрий раскатистым, словно гром, голосом.

Его гнев пугает, потому как по правде мне никогда не приходилось с ним сталкиваться. Я замолкаю. Сжимаюсь в страхе. Но уже через мгновение с новым порывом эмоций выхожу из застоя.

— Отдай моего ребенка! Отдай моего ребенка! Отдай моего ребенка! — горланю, колотя мужа кулаками в грудь.

— Уймись сейчас же! — требует он, выкручивая мне руки.

Вырываюсь. Не могу позволить, чтобы ему удалось меня обездвижить.

— Я должна найти дочь… — шепчу тихо, но решительно. — Я должна найти ее… Найти… Пусти!! — лишь на этом слове повышаю голос. Кричу, чтобы звучать убедительно: — Ты делаешь больно! Делаешь больно!!!

Хвала Аллаху, работает. Дима дает мне свободу.

— Альфи… Фиалка… — выдыхает, задевая что-то внутри.

Отворачиваюсь.

Голову наводняет большое количество мыслей, но ни одна из них не является достаточно ясной.

Бормочу, чтобы не потеряться:

— Я найду Ави… Буду искать, пока не найду!

Срываясь с места, ловко ныряю в один из длинных коридоров.

— Альфия!

Муж следом бежит.

Как же я от него устала! Ненавижу!

Заскочив в библиотеку, проворачиваю ключ в замке, чтобы не смог войти.

Оглядывая помещение, содрогаюсь от ударов кулаками взбешенного супруга в дверь.

— Альфия!!!

Стараюсь сосредоточиться, но сделать это очень трудно. Вторая беременность губительно влияет на мой организм. Жутко ослабла. Даже зрение хуже стало. Все расплывается. Хочется прилечь, но нельзя.

«Нельзя. Нужно найти Авелию!» — напоминаю себе, потому как эта информация странным образом постоянно ускользает.

Делаю пару шагов и замираю, чтобы прислушаться.

И, о чудо, из-за книжных полок доносится ее голосок.

— Воробышек… — выдыхаю я сипло.

Иду на звук, ряд за рядом миную... Дочери нигде нет. Только ее смех звоночком ведет вперед.

У входа в подземелье застываю.

— Нет, нет… — шепчу, сходя с ума