Читать книгу - "Я тебя не хочу - Елена Тодорова"

взглядом с Димой, вижу внутри него столь сильную боль, что моя собственная вдруг ощущается ничтожной. Возможно, все дело в том, что я ее выплескиваю со слезами, а он — держит. Кажется, что покрасневшие глаза быстрее взорвутся от напряжения, чем из них прольется бушующий в нем хаос чувств.

— Мой отец, — с рыком выталкивает Фильфиневич. — Он вас убил. Тебя — намеренно. За донос! А Ави… — его голос срывается. Слышатся в нем и гнев, и мука, и скорбь. — С Ави вышло случайно. Он не понял, кто перед ним. Старый маразматик! Действовал быстрее, чем соображал!

Разве может это быть правдой? Разве можем мы все это помнить? Разве можем всерьез обсуждать?

Ну, болит ведь всерьез! Разрушает!

— Скажи, что убил этого старого маразматика! — требую в агонии хоть какого-то утешения.

Но Дима, стискивая челюсти, качает головой.

— Почему?! — воплю с душераздирающей претензией. — Мы… Мы с Ави совсем ничего для тебя не значили?! Дитя той шлюхи было важнее? Признай!!!

— Ты дура, что ли?! — накрывает звериным ревом Фильфиневич.

Швырнув меня в бешенстве на землю, поднимается. Отворачиваясь, упирает ладони в бедра, но какого-то черта остается на месте.

Контуженная его яростью, не сразу прихожу в себя. Причесав ладонями священную влагу травы, принимаю сидячее положение. Вцепляюсь покрепче, потому как шатает так, что кажется, вот-вот улечу в ту самую бездну.

— Это мне за Олюшку… — бормочу, теряясь в своем безумии. Голос садится до шепота, но мне плевать. Пусть бы совсем пропал. А следом и я. — За то, что бросила ее, бежав тогда с тобой… Ты вынудил! Ты! Помнишь?! Мы заплатили за это! Оба заплатили за это! Дважды!!!

Зачем я это говорю?!

Чтобы увидеть в глазах обернувшегося ко мне Димы свежайшую порцию ненависти?

Боже… Этой энергией ведь можно убить! Почему я еще жива???

— Скотина!!! — ору, захлебываясь истерикой. — Сколько крови ты из меня выпил?!

— А ты из меня?! — горланит Фильфиневич с неменьшим надрывом.

Накрывает бураном, но я не сдаюсь. После всего, что перенесла, долго его гнева бояться неспособна.

— Хорошо, что в этой жизни ты выбрал роль шута, — заявляю хлестко. — В такого придурка попросту невозможно влюбиться! Я в безопасности! Наконец-то!

Фильфиневич всем своим обликом чернеет. Сатана! Через мгновение гогочет, покачиваясь в холодном свете луны.

— А тех шестерых ты типа любила?

Я всех не помню, но раз он так говорит, подхватываю.

— Тех — да! Любила! Увы, они виделись мне мужчинами! А ты… Ты и на это не тянешь! Исключительно далеко!

Провоцируя Люцифера, жду чего-то по-настоящему ужасного. А ломаюсь, крошась изнутри, от одного лишь зловещего шепота:

— Ты, блядь, тоже пиздец как далеко от мечты. Но меня это устраивает. Сечешь? Отвращение к тебе усилилось. Из моей ненависти можно создать ебаную вселенную!

Перед моими глазами словно фрактал раскидывается — вселенная дробится, расплывается, множится и сливается в огромную бесполезную кляксу.

Сама не знаю, как собираю себя в кучу, чтобы отразить атаку демона:

— Взаимно! Тошнит от тебя!

Он с ответом тоже не задерживается.

— Да похуй мне, что ты думаешь, ясно?! Или ты решила, сейчас что-то изменилось?! Сходу бросилась мне сраные характеристики выписывать! А мне тупо так же похуй! Даже более, Шмидт!!! Более!!! Все, что важно — я никогда ни при каких условиях не буду одним из тех шести! Заруби себе на носу, ведьма!

Я вскакиваю на ноги.

Опрометчиво, конечно, однако смотреть на него снизу вверх невыносимо. Пошатываюсь, но как-то ловлю равновесие. Со скрипучим смехом тычу в сторону Люцифера пальцем.

— И все же ты не забыл меня!

— Конечно, нет! Того, кого ненавидишь всей душой, невозможно забыть! Чувства к тебе — целая система! Существующий вне всего остального микроорганизм! Радиоактивное вкрапление! Ебаная хуета на уровне памяти, типа мышления, чертового подсознания! Ты та, кого я способен убить! Так что держись, блядь, подальше!

— Это ты, Фильфиневич… — шиплю я, игнорируя прорвавшие плотину слезы. — Ты держись подальше!!!

И тем не менее он везет меня домой.

У меня нет объяснений, почему он это делает. Как и нет понимания, почему с этим соглашаюсь я.

На протяжении всей дороги я горю, но вместе с тем меня трясет. Смотрю в летящий за окном калейдоскоп, пока к горлу не подбирается тошнота. На одном из светофоров открываю дверь и резво бросаюсь на обочину. Не то чтобы я беспокоюсь о долбаной машине Люцифера… Действую на автомате. Счесываю об асфальт колени, но и это неважно. Извергая содержимое желудка, надеюсь на то, что после станет чуточку легче. Только вот с каждым спазмом чувствую себя все хуже. Особенно, когда душегуб возникает рядом и касается ладонью моего лба. Словно дикое животное, дергаюсь, лишь бы избежать этого контакта. Едва не заваливаюсь на бок. Фильфиневич в последний момент ловит за руку. Слишком жестко удерживает, не вырваться.

— Тебе нужно в больницу, — заявляет без какой-либо эмоциональной выразительности. — Я отвезу.

— Лучше отъебись! — выдаю, не соображая, что кричу.

После рвоты снова накрывают рыдания. И я никак не могу их остановить. А эта скотина поливает меня из бутылки водой. Без того захлебываюсь! В груди попросту месиво. И оно закипает.

— Меня опоили! — ору с невесть откуда взявшейся уверенностью.

— Это обычная минералка. Не выдумывай.

— Я не об этом… Не об этой реальности… Блядь, как же бредово все это звучит! — вою в отчаянии. Задницей уже на асфальте. Лицо все в грязи — слезы и вода её лишь размазывают. — Я о том, что происходило с Альфией… Она не просто так двинулась… Это состояние… Оно ненормальное! Но не психопатическое, а будто под воздействием каких-то препаратов!

— Каких еще препаратов?

— Вероятно, тех, которые изготавливали в вашей треклятой лаборатории!

Дима выбрасывает пустую бутылку на обочину. Присаживаясь передо мной на корточки, смотрит так внимательно, что возбуждает острую неловкость. Рвано дыша, разгребаю под этим дурацким взглядом прилипшие к мокрому лицу волосы.

— И кому это было нужно? — выдает приглушенно, с некой мрачностью, промораживая могильным холодом.

— Твоей матери, — рублю я хрипло.

68

Хвала Богу, душегуб ненавидит меня столь же сильно, как и я его.

© Амелия Шмидт

— Ей было больно?.. — добиваюсь ответа от Люцифера, когда меня его стараниями определяют на больничную койку.

Жарко. Хочется скинуть с себя простыню, а за ней и сорочку, но сил нет даже на то, чтобы поднять веки.

А этот гад еще молчит!

Чувствую ведь, что находится рядом. Почему не отвечает? Как же достал! И эти слезы вместе с ним… У меня обезвоживание! Льются так обильно, как будто внутри меня растаяла