Читать книгу - "За Завесой - Сюзанна Валенти"

насколько оно мимолетно. Она не могла здесь остаться. Как бы эгоистично я ни желал этого, подобное невозможно. Ее ждал целый мир и столь великая судьба, что даже звезды еще не знали ее до конца. Она родилась, чтобы низвергать горы и заставлять звезды содрогаться. Родилась, чтобы нести погибель и восставать.

Я поднялся и посмотрел на мерцающую стену за спиной, где мне открывался личный вид на всех любимых, оставшихся среди живых. Теперь это был единственный способ когда-либо снова быть рядом с ними.

Ее шаги приближались, как тиканье часов. Я сглотнул комок в горле, шагнул к высоким двустворчатым дверям и остановился.

Она была здесь. Значит, наконец настало время в полной мере встретиться с последствиями моей неудачи.

Я не мог сдвинуться с места. Солнечный свет лился из окон и озарял одну половину лица, оставляя другую во тьме. Две части моей души: мужчина, которым я был рядом с ней, яркий, пылающий, живой, и тот, кем оставался все предыдущие годы, гниющий в жажде мести и тонущий в собственных неудачах.

Я не знал, кем из них стал в конце, хотя, наверное, во мне навсегда смешались оба.

Когда она приблизилась, двери сами распахнулись и с грохотом ударились о стены по обе стороны проема. Мы остались стоять друг против друга, и в разделявшем нас пространстве, как всегда, искрилось напряжение.

Разумеется, она не улыбнулась. Разумеется, не обрадовалась встрече той сказочной радостью, которую большинство людей вообразило бы в подобном случае. Она была яростью, обретшей дыхание, зеленые глаза сверкали глубоким, оглушительным гневом. Полные губы сердито поджались, когда она увидела меня стоящим перед креслом, которое могло быть троном, и ожидающим, пока она сама подойдет.

— Привет, Рокси, — произнес я хриплым голосом, жадно впитывая ее взглядом.

Окровавленная, избитая, она несла на плечах тяжкую цену перехода в это место. Нарисованные на коже руны слегка светились, словно отгоняя натиск смерти, которая жаждала ее попробовать.

Эти губы разомкнулись, пробуждая в памяти тысячу поцелуев. Я смотрел, ждал и гадал, считает ли она меня после всего еще достойным себя.

Ни одного слова. И я почти улыбнулся. Роксанья Вега потеряла дар речи, у нее не осталось яда, который можно выплюнуть, и ярости, которую можно обрушить на мир. Никогда не думал, что увижу такой день.

Она сделала шаг ко мне, потом еще один. Каждый сокращенный дюйм разжигал мою отчаянную потребность в ней. Она была моей, единственным светом в моей жизни, хранительницей сердца и оковами вокруг души.

Ее скорбь сломала меня. Я рассыпался, наблюдая, как она гибнет изнутри. И все же она была здесь, переступала саму границу смерти, чтобы прийти за мной. Она. Всегда только она.

Рокси медленно оглядела меня, а двери с грохотом захлопнулись за ее спиной. Она продолжала приближаться, рассматривая опаловый блеск моей рубашки и золотой плащ, скрепленный на плечах. В миг появления здесь меня провозгласили истинным воином и возложили на лоб венец в честь жертвы, которую я принес, сражаясь за любимых. Сейчас я выглядел именно так, однако под ее пронзительным взглядом совсем не чувствовал себя доблестным.

Она подошла ближе. Воздух между нами истончился, пока я смотрел на свою прекрасную, сломленную королеву.

Роксанья Вега остановилась меньше чем в футе от меня и подняла лицо. Ее глаза выдавали страх, что все это лишь обман, что я в любой миг снова исчезну, вырву из нее остатки надежды и уничтожу крупицы силы, за которые она цеплялась.

Я хотел протянуть руку, поцеловать ее и сказать… все, чего никогда не вместят слова. Но прежде мне требовалось сделать для нее нечто другое.

Плавным движением я выхватил из-за пояса сияющий меч, упер острие в пол между нами и опустился перед ней на одно колено. Когда оно коснулось пола, Завеса загрохотала. Я сжал рукоять меча и склонил перед ней голову, дрожа всем телом от значения поступка и истины, которую давно понимал и должен был признать.

— Я отдаю себя и все, чем являюсь, вам, моя королева, — выдохнул я.

Эмоции терзали меня, а слова наконец вырывались наружу. Мое место в мире словно обрело твердость, как будто я нашел истину собственной судьбы и понял, кем мне всегда требовалось быть.

— Я стану вашим мечом, который сразит врагов, щитом, который защитит народ, чудовищем, которым вы будете владеть и которое направите на цель. Я стану вашим во всем, в чем только способен, и должен был сказать это очень давно. Я ваше создание, ваш слуга… ваш.

За моими словами последовала тишина. Я не смел двигаться, не смел посмотреть на нее и понять, как она приняла клятву, даже зная, что теперь она прозвучала слишком поздно и уже ничего не значила.

— Однажды ты сказал, что никогда не преклонишь колено, — произнесла она.

Ее пальцы едва коснулись моей челюсти, и от легчайшего прикосновения все тело задрожало.

— Сказал, что мне придется сломать тебя, как ты когда-то пытался сломать меня, и рассмеялся над самой этой мыслью.

Мои губы разомкнулись, но слов не было. Мы пообещали больше не извиняться друг перед другом за все, что произошло до наших отношений, но каждый день после этой клятвы давался мне с трудом. Воспоминания о причиненной ей боли постоянно меня мучили. Словно одними мыслями я призвал прошлое: за спиной зазвенел мой жестокий смех. Стена, через которую я наблюдал за любимыми, все еще сражавшимися в мире живых, напомнила нам обоим, сколько боли я причинил при знакомстве.

Я решился поднять на нее взгляд. Мне требовалось увидеть, сколько боли осталось на прекрасном лице, когда ей вновь показали худшую мою сторону и напомнили обо всем, что я с ней сделал.

Но она не смотрела на стену. Зеленые глаза были прикованы только ко мне, и в них плескалось столько любви, что один взгляд разрывал меня на части. Потому что я ее не заслуживал.

— Мой отец, — хрипло начал я.

Она покачала головой. Черные волосы рассыпались по одному плечу, смягчая облик воительницы и позволяя увидеть скрывавшуюся за ним девушку. Мою девушку.

— Ему здесь нет места, — твердо сказала она. — И он не твой