Читать книгу - "Идеальный отец - Alexis Hall"

очевидно, что у Эстер остались Опасения – из тех, что пишутся исключительно с большой буквы. Но спорить с Оливером, когда он включает этот свой режим абсолютной канонической правоты, было чистым самоубийством.

И она сдалась. Нехотя, но согласилась.

Какое же это было облегчение – снова оказаться с Оливером на одной волне. Я только очень надеялся, что на этой конкретной странице нашей жизни не начертано крупными буквами: «Вы совершаете гигантскую, блядь, ошибку». Впрочем, даже если и так, это была наша страница и наша общая гигантская ошибка, и разгребать ее мы тоже будем вместе.

Уломать соцзащиту было не самой сложной частью. Главное – чтобы сама Джас была не против.

Перед визитом Эстер я деликатно намекнул Оливеру, что мы могли бы сберечь кучу нервных клеток, если бы сначала спросили девчонку. Если идея ей не зайдет – просто закрыли бы тему. На что Оливер так же деликатно возразил: если Джас загорится (а она наверняка загорится), а Эстер потом встанет в позу, мы просто зря обнадежим ребенка. И в ее бесконечном списке под названием «почему этим двум придуркам нельзя доверять» появится еще одна жирная галочка.

Ну, ладно. Формулировал он изящнее.

Но как бы то ни было, мы оставались в трогательном единодушии. И когда вечером Джас вернулась из школы и с типично подростковой грацией лазутчика просочилась на кухню, чтобы свистнуть пару кусков хлеба, мы уже были на позициях.

– Джас, – максимально непринужденно начал Оливер. (В контексте общения с Джас это означало «напряженно до предела»). – Мы тут... есть кое-что, что мы хотели с тобой обсудить.

Джас замерла. На Оливера она посмотрела с тем же уровнем доверия, с каким туристы на пляжах Акапулько смотрели на океан сразу после премьеры фильма «Челюсти».

– Это из-за волос?

Кстати: ее наполовину осветленная – причем жутко криво – шевелюра делала ее похожей на человека, который случайно постирал голову в машинке вместе с моими красными шелковыми трусами.

– Мы можем записать тебя в нормальный салон, – вставил я. – Ну или, если хочешь, давай сами поможем тебе по-человечески покраситься.

Джас не расслаблялась. Она стояла, буравя нас взглядом, и как-то по-детски прижимала ладонь к макушке.

– Нет, речь о другом, – мягко сказал Оливер. – Сегодня приходила Эстер. Мы обсуждали... ну, то, что случилось ночью. И мы подумали...

Джас натянулась как струна. Не до степени «угоню тачку и смоюсь в закат», но близко к стадии «сейчас хлопну дверью и забаррикадируюсь в комнате».

– Мы не можем гарантировать результат, – продолжал он, – сам понимаешь, бюрократия. Но если ты не против, Эстер обещала помочь нам организовать для тебя регулярные встречи с мамой.

Джас жила у нас достаточно долго, чтобы мы не питали иллюзий. Ждать от нее бродвейских прыжков в стиле Маленькой сиротки Энни со словами: «Ох, дяденьки, неужели правда?!» не приходилось. Пока мы ждали ответа, мы прокрутили в голове миллион сценариев, и то, что произошло в итоге, было максимально близко к идеалу. То есть она буркнула:

– Че?

– Мы подумали, – подхватил я, чтобы это выглядело нашим общим фронтом, – что если ты «за», мы начнем пробивать этот вопрос. Чтобы ты могла видеться с ней почаще.

Она безразлично дернула плечом:

– Похрен.

Да, это тоже укладывалось в наш оптимистичный сценарий.

– Понятно, – сказал я. – Но вообще-то нам нужно чуть больше конкретики. Я прекрасно знаю, как тебя тошнит от этих взрослых разговоров про «интересы ребенка». Но мы пальцем не пошевелим, пока не будем уверены, что ты сама этого хочешь. Так что будь добра, скажи ртом.

Джас перекосило так, словно иметь искреннее мнение по поводу нашего предложения для нее было физически невыносимо – если только это мнение не сводилось к тезису «идея говно, и вы оба говно».

– Давай так, – предложил Оливер. – Мы с Люсьеном завтра утром связываемся с Эстер и твоей матерью, чтобы запустить процесс. Если ты категорически против – просто скажи сейчас любое слово, кроме «похрен».

Джас уставилась на Оливера с такой миной, словно искренне надеялась усилием воли превратиться в Ковчег Завета и расплавить ему лицо, как в финале «Индианы Джонса».

А потом выдавила:

– Похрен.

Но когда она это говорила, на углах ее губ промелькнула едва заметная улыбка. С ума сойти.

Улыбка.

Часть Четвертая

Весна/Лето

Глава 41

Когда Эстер сказала, что организация встреч Джас с матерью не упростит нам жизнь, она не шутила. Она даже не приближалась к шутке. Они со шуткой однажды познакомились на вечеринке шесть лет назад, после чего молча разошлись и перебрались на разные континенты.

Вскоре стало ясно, что у матери Джас, Мэйси Джонсон, была та разновидность депрессии, из-за которой социальные службы, собственно, и забирают детей.

Первая встреча, которую мы организовали по предложению Эстер, должна была пройти на относительно нейтральной территории – достаточно близко к дому Мэйси, чтобы ей не пришлось ехать слишком далеко, но и не настолько близко, чтобы мы оказались прямо у нее под боком.

В конце концов – и, если задуматься, это был очень оливеровский выбор – мы остановились на ближайшем парке, который, судя по его сайту, был открыт в 1995 году, чтобы дать местным жителям возможность «прикоснуться к сельской жизни». Там была чайная и пешеходные маршруты, и это был не паб – а значит, никаких мучительных вопросов о том, уместно ли здесь появляться с детьми и собаками.

Одно только согласование деталей первой встречи заняло больше месяца, а это означало, что вся та добрая воля, которую мы – и особенно Оливер – заработали своей первоначальной инициативой, к тому времени успела выветриться. С одной стороны, мы понимали: так и бывает, когда имеешь дело с человеком, для которого месяц – это все еще значительный кусок сознательной жизни. С другой стороны, это все равно бесило.

По мере приближения назначенного дня Джас становилась все более взволнованной. Я бы с удовольствием сказал, что она становилась все более радостно предвкушающей, но взволнованной – определенно более подходящее слово. Она сделалась нервной, огрызалась и мрачнела на глазах. Атмосфера в семье О’Доннелл-Блэквуд-Джонсон, честно говоря, стала совсем не праздничной.

Впрочем, мы этим и не ради праздника занимались. О чем Оливер напоминал мне. Ежедневно. Он не то чтобы резко сменил курс с роли Мистера Границы и Примера – скорее, судя по всему, глубоко усвоил урок о том, что нужно Быть На Стороне Джас.