Читать книгу - "Изгнанная драконом. Лавка для его потерянного сына - Юлий Люцифер"

карниз”, как стражник держал мой локоть, как за окном был слабый скрежет. Но, наверное, я кричала. Человек редко помнит свой голос в ночи, когда у него отнимают право быть услышанным.

— Кричала, — признала я.

— Серый сказал, ты плохая.

— Серые много лгали.

— Все взрослые лгут.

— Нет.

Ответ вышел слишком быстрым.

Он затих под прилавком.

Я поправила рукав, на котором засохла вода с его волос.

— Не все, — сказала я уже спокойнее. — Но слишком многие.

— Он тоже?

Я знала, кого он имеет в виду. Не спросила “кто”. Не стала делать вид, что не понимаю.

— Твой отец?

Под прилавком стало тихо до звона.

— Я не знаю, что он тебе говорил, — сказала я. — Но пять лет назад он думал, что ты погиб.

— Не пришел.

Два слова.

Таких тяжелых, что никакая взрослая вина не могла бы поднять их без надрыва.

Я не стала защищать Эррена.

Не имела права.

— Не пришел, — повторила я.

Тивен долго молчал.

Потом спросил:

— Придет теперь?

Я посмотрела на дверь.

На верхний засов, который все еще был не опущен. На медную пластину у порога. На тонкую линию защитной печати, вырезанную под темным деревом.

— Да, — сказала я. — Думаю, придет.

— Ты отдашь?

— Нет.

Это слово он заслужил без оговорок.

Под прилавком снова послышалось дыхание. Уже не такое рваное.

— А если он дракон?

— Тогда ему придется научиться стучать.

Я услышала слабый звук. Почти не смех. Скорее выдох, который на мгновение забыл быть страхом.

И тут в дверь ударили.

Не постучали.

Ударили кулаком так, что колокольчик над входом дернулся и жалобно звякнул.

Тивен под прилавком мгновенно перестал дышать.

Я поднялась медленно. Не бросилась к двери, не схватила нож, не крикнула Руту. Сначала взяла с полки медную пластину и положила ее на прилавок, прямо над защитной линией. Потом поставила рядом лампу, чтобы свет падал мне на лицо, а тому, кто снаружи, мешал видеть глубину лавки.

Второй удар был сильнее.

— Открывай, целительница.

Мужской голос. Низкий. Чужой.

Я подошла к двери, но остановилась в шаге от порога.

— Больных ночью не пугают. Кто вы?

За дверью кто-то тихо рассмеялся.

— Те, кто забирает свое.

Под прилавком Тивен беззвучно всхлипнул.

Я положила ладонь на стену у двери, туда, где под штукатуркой проходила медная нить печати. Не просила ее помочь. Не ждала ответа. Просто замкнула круг теплом собственной руки.

— В моей лавке нет вашего.

— Есть мальчишка. Больной. Опасный. Сбежал от присмотра.

— Имя?

Пауза.

Снаружи дождь шумел по крыше, и на этом шуме хорошо было слышно, как второй человек переступил с ноги на ногу. Металл звякнул под плащом.

— Он не отзывается на имя, — сказал первый.

— У каждого ребенка есть имя.

— Не у каждого.

У меня внутри все стало на место.

Серые.

— Тогда забирайте своих безымянных в другом месте, — сказала я. — Здесь такого нет.

В щель под дверью скользнула тонкая полоска металла.

Серое железо.

Пороговая печать вспыхнула без света, жаром. Металл на полу зашипел, как мокрая кочерга в углях. За дверью кто-то выругался. Я прижала ладонь к медной нити сильнее. Кожа обожглась, но круг удержался.

— Не советую, — сказала я. — Лечебное место не любит железо у порога.

— Ты не понимаешь, во что лезешь.

— Зато вы, похоже, понимаете. Поэтому пришли ночью.

Снаружи стало тихо.

Потом первый голос произнес уже иначе. Без насмешки.

— Найра Тарн.

Имя ударило хуже кулака.

Под прилавком ребенок зажал рот ладонью, но я услышала.

Я не отступила от двери.

— Раз знаете имя, должны знать и другое. Я плохо отдаю больных тем, кто не умеет представляться.

— Ты была умной женщиной, когда ушла из Черного Кряжа.

Я почувствовала, как ожог на ладони стал глубже.

— А вы были глупым человеком, если решили напомнить мне об этом у моей двери.

За стеной, со стороны Рутиной кухни, раздался короткий стук. Один раз. Она была рядом. Со сковородой, без сомнений.

Снаружи мужчина помолчал.

— До рассвета, целительница. Потом за мальчишкой придут не серые.

— Пусть сначала научатся просить.

— Драконы не просят.

Я посмотрела на прилавок, под которым прятался ребенок с меткой мертвого наследника.

— Здесь научатся.

Металл под дверью резко выдернули. Шаги отступили. Двое. Нет, трое. Третий стоял дальше, у стены, почти не двигаясь. Я услышала, как они ушли в переулок, где нашла следы Тивена, и растворились в дожде.

Только тогда я сняла руку с печати.

На ладони осталась красная линия ожога.

Под прилавком было тихо.

Я опустилась на пол.

— Они ушли.

Тивен не ответил.

— Тивен?

Из темноты медленно показалась его рука. В кулаке он держал черную чешую. Так крепко, что по пальцам снова текла кровь.

— Не отдавай, — сказал он в третий раз.

Я взяла чистую тряпку и села рядом, не пытаясь вытащить его наружу.

— Не отдам.

На этот раз без “пока”. Без осторожной правды и взрослых оговорок.

За дверью дождь смывал чужие следы с крыльца.

А я уже знала: к рассвету Медный Брод перестанет быть достаточно далеко от Черного Кряжа.

Глава 3. Метка мертвого наследника

Глава 3. Метка мертвого наследника

После ухода серых дождь не стал тише.

Он бил по крыше, стекал по ставням, собирался в щелях крыльца и темной водой полз к нижней ступеньке, где еще недавно стояли чужие сапоги. Следы мужчин размывало быстро. Медный Брод умел прятать грязь под новой грязью. К утру никто бы уже не сказал, сколько их было у моей двери: двое, трое или целая стая, которая просто ждала дальше в переулке.

Я не открывала дверь.

Стояла у порога, пока ожог на ладони перестал пульсировать так резко, и слушала улицу. Не потому, что надеялась услышать шаги. Наоборот. Мне нужно было убедиться, что тишина не притворяется.

Под прилавком Тивен дышал почти беззвучно.

После моего обещания он не вышел. Я и не звала. Если ребенок выбрал темное место за ящиками как единственное, где ему можно не ждать удара в спину, вытаскивать его оттуда значило бы стать такой же взрослой, как те, от кого он бежал.

Рута стояла у задней двери со сковородой в руке.

Старая чугунная сковорода была тяжелее