Читать книгу - "Амуртэя. Эпос любовных происшествий - Инна Федералова"

— Ты создала нас. Но теперь мы — часть этого мира. Мы не можем исчезнуть. Не хотим, — прошептал Сильван, и его голос звучал как эхо из бездонной ямы.

Элисса начала пятиться. Ее глаза расширились от ужаса.

— Нет… вы не можете… вы не должны… — ее голос сорвался.

Я кричал: «Элисса!» — но мой голос растворялся в воздухе. Тело не слушалось — я был пленником этого кошмара, бессильным свидетелем.

Дамиан приближался к ней, его взгляд резал, как клинок:

— Ты боишься. Но страх — это тоже жизнь. А мы — ее часть.

Верон продолжал кружить, его смех звенел, как осколки:

— Беги. Попробуй убежать от нас. Но мы всегда будем рядом. Потому что ты сама нас позвала.

Сильван молчал. Его тень на осколках зеркал шевелилась, будто пыталась вырваться из плоскости стекла.

Элисса вскрикнула и бросилась прочь. Ее шаги эхом отдавались от стен, а я все еще не мог двинуться. Видел, как она исчезает среди зеркальных осколков, и чувствовал, как внутри разрастается ледяной ком бессилия.

Я резко сел в кресле. Сердце колотилось о ребра, как пойманная птица. В комнате — тишина. Элисса спала на кровати, ее дыхание было ровным.

Поднялся, подошел к ней. Коснулся плеча — теплая, живая.

«Это был сон…» — прошептал я про себя.

Но где-то в глубине сознания звучало: это не просто сон.

Я опустился на край постели, уставился в окно. За стеклом — те же тени, что преследовали меня во сне. Они шевелились, будто ждали чего-то.

«Они уже здесь. И они не уйдут», — подумал я, сжимая кулаки.

Элисса проснулась и увидела меня у окна. Ее взгляд скользнул по моему измученному лицу.

— Что случилось? Ты не спал? — спросила она.

Я помедлил. Слова давались тяжело, будто царапали горло.

— Мне приснился сон. Ты была там… и они тоже. Дамиан, Верон, Сильван. Они говорили с тобой, — наконец произнес я.

Ее лицо побледнело.

— Это… не сон. Вчера вечером… я пыталась их отвергнуть. Но они не исчезли. Они сказали… что не могут, — ее пальцы сжали край одеяла.

Я взял ее за руку. Кожа была прохладной, но пульс бился ровно.

— Тогда нам нужно понять, чего они хотят. И как с этим жить, — сказал я.

Она посмотрела на меня — в ее глазах плескались страх и решимость.

— Если они не уйдут… пусть останутся. Но не как мои тени. Как часть нас, — ее голос дрогнул, но не сломался.

Я молчал. Знал: это будет нелегко. Но я был готов.

— Вместе, — произнес я.

За окном тени продолжали шевелиться. Они ждали.

* * *

Я брожу по залу отражений уже, кажется, час — или два. Мерцающие стены из зеркал множат мой силуэт, превращая пространство в бесконечный лабиринт двойников. Здесь даже дыхание звучит иначе — будто сотни Каэлей шепчут одно и то же слово.

В голове не умолкает тревожный гул. Что теперь делать? Как защитить Элиссу? После ее признания проекции не исчезли — напротив, обрели пугающую самостоятельность. Я видел, как Дамиан шагнул вперед, как Верон рассмеялся, как Сильван коснулся ее плеча… Они больше не послушные тени. Они — сила, с которой нельзя не считаться.

Я должен найти ответ. Должен найти того, кто знает больше остальных.

Вееро стоит в центре зала, и его фигура не отражается в зеркалах. Только он один — настоящий среди этой иллюзорной бесконечности, воплощающий собой саму суть Амуртэи — обители «любовных происшествий», которую он создал.

— Вееро, — мой голос звучит тверже, чем я себя чувствую. — Есть ли способ сохранить проекции Элиссы, не разрушая ее саму?

Он не отвечает сразу. Его глаза — два осколка лунного света — изучают меня, словно взвешивают каждую черту, каждое биение сердца. Потом он поднимает руку, и зеркала вокруг вспыхивают холодным огнем.

Перед моими глазами разворачивается видение.

Я вижу себя — но другого. Он стоит в круге тусклого света, а вокруг него кружат три теневые фигуры. Я узнаю их мгновенно: Дамиан с его неукротимой силой, Верон с беспечной ухмылкой, Сильван с безмолвной мудростью. И вот что странно — в этом видении я не боюсь их. Я протягиваю руки, и каждая тень берет меня за ладонь. Они не поглощают меня. Мы — единое целое.

— Ты можешь стать сосудом, — голос Вееро проникает в сознание, как ледяной ручей. — Но помни: они будут искать ее. И иногда — побеждать.

Я смотрю на свою призрачную версию в видении. Он не сломлен. Не испуган. В его глазах — решимость. И что-то еще. Что-то, что я пока не могу назвать.

Видение гаснет. Я остаюсь наедине с Вееро и своим выбором.

В голове роятся мысли: Что это значит — стать сосудом? Как это изменит меня? А если я не справлюсь? Если они действительно победят — что станет с Элиссой? Со мной?

Но стоит мне представить Элиссу — ее испуганный взгляд, когда проекции отказались исчезнуть, ее дрожащие пальцы, ее беззвучный крик, — и все сомнения отступают.

Я делаю шаг вперед.

— Если это даст ей свободу, — мои слова звучат тихо, но твердо, — я готов.

Вееро кивает. В его взгляде мелькает что-то похожее на уважение. Или это просто игра зеркального света?

— Помни свои слова, Каэль. Потому что когда они придут — а они придут, — отступать будет поздно.

Я сжимаю кулаки. В груди горит странное пламя — не страх, не гнев, а что-то большее. Что-то, что заставляет меня стоять прямо и смотреть в лицо неизбежному.

— Я помню. И я не отступлю.

…

Я возвращаюсь в апартаменты Элиссы — когда ими были… Странным образом туда перенеслась и моя комната. Наверное, так было надо: пространство незаметно стало общим.

В комнате полумрак. За окном — непроглядная ночь Амуртэя, где звезды светят слишком ярко, а тени слишком глубоки. Я опускаюсь в кресло у камина. Огонь почти догорел, остались лишь тлеющие угли, отбрасывающие дрожащие блики на стены.

Тело налито свинцовой усталостью. Каждый мускул ноет, будто после многочасовой битвы. Разум, напротив, лихорадочно мечется: Что теперь? Как защитить ее? Как удержать баланс?

После разговора с Вееро в зале отражений я не находил покоя. Его видение не выходит из головы: я, окруженный тремя тенями, держащий их за руки. «Ты можешь стать сосудом», — звучали в ушах его слова. И я согласился. Но теперь, наедине с тишиной, приходит осознание: это не метафора. Это буквально.

Я пытаюсь встать, чтобы налить воды, но веки тяжелеют. Мысли