Читать книгу - "Багровая песнь - Джей Роуз"

Тогда он был просто молодым, невинным мальчиком, отчаянно желающим быть любимым.

— Это еще не конец, — шепчу я ему на ухо. — Кто-то все это спланировал. Я не думаю, что Нико убил моего папу, но это мог быть кто-то из семьи.

Под столом его рука скользит под мое черное бархатное платье и ложится на мое бедро. Я резко вдыхаю.

— Это большая семья, — мурлычет он, гладя мою кожу. — Теперь у тебя есть сила, чтобы найти того, кто это сделал.

— Мы, — тихо поправляю я. — Теперь у нас есть сила. Я не буду делать это в одиночку, Хардрайт.

Его пальцы танцуют вверх, дразня кусочек красного кружева, покрывающего мою киску. Я кусаю язык, когда его ногти скользят по моему закрытому клитору, даже несмотря на то, что мы окружены семьей.

— Твой ближайший союзник не должен быть тем, кого ты ненавидишь.

— Именно поэтому я держу тебя рядом, — шепчу я в ответ. — Враги всегда становятся лучшими союзниками.

Его рука покидает мою дрожащую киску, чтобы схватить меня за руку. Несмотря на то, что она покрыта длинными рукавами, свежий след на моем запястье все еще жжет от боли.

— Но я не ненавижу тебя, — тихо отвечает Дрейк.

Я смотрю ему в глаза, и наша аудитория исчезает. На первый взгляд, все, что можно увидеть, — это презрение к миру. Большинство не уделяют времени, чтобы заглянуть глубже.

— И я не ненавижу тебя, — признаюсь я.

Его холодность улетучивается, становясь жертвой огня владения. Улыбка Дрейка интимная, обещающая больше, чем я когда-либо смела надеяться. Правда врезалась в меня, и ни один из нас больше не может ее отрицать.

Может быть, я не потеряла все, что у меня было.

Может быть, я все-таки принадлежу этому миру.

Может быть, это то, чего я ждала.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Когда дети уснули, а взрослые погрузились в пищевую кому, я воспользовалась возможностью, чтобы передохнуть. Обслуживающий персонал убирал следы нашего многочасового праздника, готовясь к окончанию рабочего дня.

Выйдя из парадной гостиной, где у камина дегустируют виски и курят сигары, я пробираюсь в комнату, которую избегала с момента возвращения домой. Дверь зловеще скрипит, когда я проскальзываю внутрь и тихо закрываю ее за собой.

Кабинет моего отца.

Плотные шторы закрывают окна от сильного снега, окутывая просторное помещение тенью. Глянцевые половицы, ковры из овечьей шерсти и плотно заставленные книгами полки обрамляют его огромный стол.

Включив одну из ламп Тиффани, я провожу пальцами по поверхностям. Его кабинет остался точно таким же, каким был, когда я уезжала. Я чувствую призрак отца в пыльном воздухе.

— Папа. — Я опускаюсь в его кресло. — Я так долго злилась на тебя за все, что ты мне причинил. Но я знаю, что ты любил меня и хотел, чтобы я была достаточно сильной, чтобы выжить в этом мире.

В ответ — тишина.

— Я просто не думаю, что ты понимал, как сильно твоя любовь ранила меня. — Беру в руки фотографию в рамке и смотрю на своих родителей, обнимающих друг друга. — Мне было слишком больно, чтобы остаться.

На фотографии они выглядят такими счастливыми. Молодыми, полными надежды и стремящимися к лучшей жизни. Это было до того, как богатство и власть развратили невинные амбиции моего отца. Он стал другим человеком, но в глубине души он заботился обо мне единственным способом, который знал.

— Ты готовил меня к этому. — Я провожу пальцем по его молодому лицу. — Ты сделал все, что мог. Я могу с этим жить. С Рождеством, папа.

Дверь снова скрипит, открываясь, и я вздрагиваю, чуть не уронив рамку. Знакомая, громоздкая фигура Дрейка появляется в темноте. Его шаги заглушаются биением моего сердца, которое стучит в ушах.

— Что ты здесь делаешь одна?

Я пожимаю плечами, ставя рамку на место.

— Думаю.

— О чем? — протягивает он.

— О прощении.

Остановившись передо мной, Дрейк задумчиво смотрит на меня. Он стоит так близко, что я чувствую запах тлеющих углей на его одежде, смешанный с ароматами рождественского пудинга и выдержанного ликера. Он пахнет домом.

— Ты можешь меня простить? — выпаливает Дрейк.

Я смотрю на него.

— За что?

Вместо ответа он качает головой. Я встаю и хватаю его за бицепс, прежде чем он успевает отвернуться, и толкаю его на мое свободное место. Он падает с глухим стуком.

— Афи...

— Заткнись уже. Я хочу свой рождественский подарок.

— В кабинете твоего папы?

Поднимая свое черное платье, я забираюсь на колени Дрейку, расставляя ноги по обе стороны от его талии. Даже когда он смотрит на меня с удивлением, его член твердеет.

— Он ушел, — шепчу я, с трудом сглатывая. — Теперь это мой кабинет. Ты поможешь мне править, Хардрайт? Поэтому ты привез меня домой?

Тяжело дыша, Дрейк обнимает мою щеку одной рукой. Я вздыхаю, когда его большой палец скользит по моей нижней губе.

— Я привел тебя сюда, потому что это твое место, — грубо отвечает он.

— А где твое место?

Я начинаю двигаться у него на коленях, прижимаясь к его твердеющему члену. Дрейк сжимает мои бедра, ткань моего платья собирается вокруг талии. Я чувствую себя сильной, находясь сверху, словно дрессировщик, усмиряющий дикого льва.

Руки Дрейка скользят под хрупкий пояс моих кружевных трусиков. Ткань легко рвется, и он подносит влажное кружево к носу, глубоко вдыхая его запах.

— Я принадлежу тебе, — отвечает он, пряча кружево в карман. — Ты всегда была моей королевой, Афина. Но я никогда не бываю снизу.

Я обнимаю его татуированную шею, наслаждаясь ощущением его грубых брюк на моих обнаженных половых губах. Его эрекция давит прямо на то место, где я этого хочу, сдерживаемая тканевой тюрьмой.

— Сегодня ночью ты будешь. Ты будешь молчать и служить своей королеве. Сейчас она на вершине.

Он тихо ругается, когда я расстегиваю его пряжку ремня и запускаю руку в его брюки. Его член в моей ладони кажется стальным. Дрейк наклоняется, чтобы поцеловать мою шею, а я ласкаю его член, двигаясь от основания к кончику.

Его губы скользят по моему уху, он кусает мою мочку. Я задыхаюсь, сжимая его член, пока между моими бедрами накапливается все больше тепла. Я легко могу заставить себя кончить так: ожидание так сладко.

— Сдавайся, кошечка. Позволь мне трахнуть тебя как следует.

Рыча на него, я быстро развязываю алый галстук на его шее. Дрейк пытается отстраниться, когда я накидываю его через его голову, но я сжимаю бедра вокруг его талии, прижимая его к себе.

Сдвигаясь на его эрегированном члене, я умудряюсь совместить его с