Читать книгу - "Наследница пророчества - Анали Сбрана"

существ, бродивших по их землям и столь непохожих на души умерших. Мы были на грани полного уничтожения. В то время великих перемен и метаморфоз некоторые из нас начали меняться еще сильнее — так родились ишеане. Хотя они не умеют творить инкры, во многом они сильнее и быстрее айзнов и способны лучше противостоять жестокости Каллиста. В конце концов нам удалось переломить ход событий — и вскоре все три наших рода объединились. Теперь мы живем преимущественно в гармонии, и когда наступает зима, делаем все возможное, чтобы ослабить фейри — в надежде, что однажды мы все сможем возвыситься.

— Зачем вообще фейри устраивать так, чтобы у них была зима? Зачем им время года, когда они слабеют, раз уж они так жаждут власти?

— Потому что, хотя они и вылепили мир по своему образу и подобию утопии, матушка-земля потребовала баланса. Земля не подарит весны без предшествующей ей зимы. Не породит жизнь без смерти. Они сделали так, что на три четверти Цикла вся магия принадлежала только им; они просто не предвидели, что наш бог обратит их слабость в нашу силу — что зимой мы будем находиться на пике своего могущества.

— Что станет с… — Забытые боги, она знала ответ, но хотела, чтобы он произнес это вслух, признался. — Что станет с фейри, если я не завершу их ритуал и не перезапущу весну? Уже сейчас, из-за затянувшейся зимы, их общество рушится; многие на окраинах находятся на грани голодной смерти.

Заир молчал целую вечность. Но наконец заговорил.

— Фейри стали полностью зависимы от магии. Она питает всю их инфраструктуру — они связаны с магией так же неразрывно, как и рождение весны. Без магии они не выживут.

Это было слишком.

Как она могла решать судьбу миллионов? Она вспомнила Хари — в основном честного и желавшего адептам только добра, — его скорбь по утраченным ученикам. Она представила теплую улыбку Твилы и ее готовность обнять каждого, такую искреннюю и добрую, совсем как у многих других послушников.

— Многие зенаидские фейри не несут ответственности за жадность своих предков, и тем не менее они должны за это поплатиться.

— Не несут ответственности, нет. Но разве они не пользуются плодами этой жадности? Если бы они не извлекали из этого выгоду, они первыми бы потребовали перемен.

Было нечестно с его стороны обрушивать все это на нее, требовать от нее подобного.

— Я просто хочу понять… ты все это время просил меня присоединиться к вашему восстанию, и при этом знал, что это обречет миллионы на гибель?

Демон из рода Айзне сжал кулаки. Его голос звучал тяжело.

— Да.

— Я не стану этого делать. Поступок предков фейри, возможно, был несправедлив, но живущие сегодня ни в чем не виноваты. Они не заслуживают смертного приговора за это.

— Ты считаешь правильным то, что Зенаида, центр магического источника, утаивает магию даже от своего собственного народа? Использует ее цикл за циклом, чтобы удерживать власть, ставить на колени своих врагов — других веридийских фейри, своих союзников? Они довели до совершенства искусство выкачивания магии из земли, копят ее для себя, такие же жадные, как их предки, набивающие собственные карманы и лишающие этой силы весь остальной мир?

— Ну, нет… но если я открою себя как Наследница, я встречусь с королевой; я смогу умолять ее поделиться…

Он хрипло, темно рассмеялся.

— Ты не встретишься с королевой, Одра Эверс, ты не встретишь никого, кроме пастырей подземного мира, ожидающих, чтобы проводить тебя к безсолнечным берегам, где обитают все мертвые.

Одра с трудом вдохнула. Казалось, в таверне совсем не осталось воздуха.

— Что ты имеешь в виду?

— Обычно Наследника Цикла вовлекают в пышные шествия перед завершением ритуала — так Зенаида демонстрирует остальному миру фейри, что они все контролируют и всегда будут контролировать. Но Опустошительная Зима затянулась слишком надолго; их армии слабеют, границы охраняются хуже, чем за последние десятки тысяч лет, и они понимают: из-за неопределенности и непонимания того, как Наследница могла родиться так далеко от Источника, они не станут рисковать тем, что ты попадешь не в те руки — вдруг ты проведешь ритуал на землях их врагов и сделаешь их сердцем Источника? — Этот темный смешок повторился. — Нет, Эверс, в тот момент, когда Хор Эха осознает, что ты — их Наследница, тебя уведут, чтобы пролить твою магическую кровь в каком-нибудь нечестивом ритуале, дабы их магия вновь наполнилась силой и пополнила их жадные сокровищницы.

— Ты не знаешь… что ритуал означает мою смерть, — запротестовала Одра, хотя это звучало слабо и неуверенно даже в ее собственных ушах. Разве она не знала? Что была вещь, заставлявшая скрывать правду о том, что она Наследница Цикла, от всех, что имелась вещь, запрещающая ей раскрывать себя. Почему она была так одержима идеей узнать правду о ритуале? Где-то в глубине души она подозревала, что ритуал закончится для нее ужасно.

— Я знаю это на уровне костей. Я знаю это потому, что я — лишь один из принцев Айзне в долгой череде зимнерожденных принцев и принцесс до меня, которые всю свою жизнь готовились к этому моменту.

Он подался к ней, его взгляд умолял, заставляя поверить ему. Ей казалось, что она почти физически ощущает тот груз, о котором он говорил, будто видит, как он тянет его вниз. Для него это значило весь мир; это значило для него абсолютно всё.

Его голос упал до низкого рычания.

— Единственный способ спасти жизнь Наследнице — это спасти тебя до того, как они смогут забрать ее у тебя, точно так же, как они забирают, забирают и забирают у земли, у нас, как забрали у людей… — Он с силой ударил сжатым кулаком по столу, и сдерживаемая ярость вырвалась наружу. — Как они забрали это у самих богов!

Она с тревогой осознала, что его ярость накапливалась долго, охватывая тысячи лет неудач, что он был тем колодцем, который вмещал бесконечную боль своего народа, и что он всю жизнь оттачивал свой гнев, превращая его в копье, нацеленное прямо на зенаидских фейри.

Он закрыл глаза, разжал сжатые кулаки и сделал ровный вдох, усмиряя свой гнев и возвращая на место замок, удерживавший его на слабом, управляемом огне.

Он поднял взгляд, и его глаза, мерцающие непролитыми слезами, встретились с ее взглядом. Ей вдруг показалось, что она оказалась под его чарами, словно эмоции в его глазах действовали подобно инкре, требуя ее полной концентрации, всего ее внимания, когда каждая фибра ее существа была связана с ним так,