Читать книгу - "Злобный рыцарь - Мария Александровна Барышева"

— Мне очень жаль, Жора, но это совершенно обалденно!

— Хм, ага... Нет, Кость, я о девочке ничего не знаю. Поспрашивай соседей, я могу поспрашивать своих знакомых, если тебе это нужно.

— Да, — сказал Костя решительно. — Да, нужно.

— Ну хорошо, — сказал Георгий, с интересом наблюдая, как Гордей, лопоча, ползает по паласу взад-вперед. — Ладно, пойду пока. Не знаю — сегодня ты начнешь видеть сны или спустя какое-то время, но как только увидишь — сразу зови меня, это дело серьезное.

— А как они выглядят-то?

— Трудно описать, — Георгий сделал неопределенный жест. — Чем-то напоминают северное сияние, если сон хороший или спокойный. А вот плохие сны выглядят жутковато. И вот на них-то и слетаются кошмарики. Ты говоришь, твой флинт плохо спит? Видно кошмарики у вас тут частые гости по ночам. И теперь ты сможешь их гонять. И домовик тут тебе будет большим подспорьем.

— Чхах! — сказал Гордей из-под кресла, и оттуда вылетело облачко пыли.

— Гонять кошмариков по ночам? — сердито спросил Костя. — А когда я буду спать, интересно?

— Слушай, ты вообще доволен бываешь? — Георгий усмехнулся и вышел в коридор. Костя встал в дверном проеме, наблюдая, как наставник закидывает на плечо свое неизменное весло.

— Любопытно, что ты терпеть не можешь Кукловодов, а сам пользуешься их вещью. Я все ломал голову, зачем понадобилось отпиливать часть рукоятки и затачивать ее? Но это же очевидно — весло было сделано для нашего мира. А потом очень тщательно сожжено.

— Это трофей, — буркнул наставник. — Он удобный, почему им не пользоваться?

— У меня такое ощущение, что у тебя к Кукловодам личная неприязнь.

— Если и так, тебя это не касается! — отрезал Георгий. — Кстати, хотел поговорить о твоем друге...

— Каком еще друге? — удивился Денисов.

— Да тот рыжий пацан с косичкой...

— Он мне не друг! Просто...

— Мне плевать, кто он тебе! Непонятно, конечно, чем его привлекло твое общество — ведь ты как был злобным козлом — так им и остался, но он ценит его настолько, что сегодня влез из-за тебя в драку, — наставник удрученно покачал головой. — Большая глупость. Попадались мне такие — долго они тут не протягивали. Так что ты или вразуми его, или перестань с ним общаться.

— Почему я...

— Потому что ты взрослый мужик, а он — мальчишка! — сквозь зубы произнес Георгий. — Сегодня ему повезло, а в следующий раз его убьют! У таких дурачков, как он, очень мало шансов снова получить должность. Градус и безответная любовь за уважительную причину не считаются.

— Ты о чем?

— Он самоубийца, — Георгий посмотрел на него озадаченно. — Я думал, ты знаешь... Это ж сразу было понятно.

— Вот дурак! — изумился Костя.

— Да ты несильно от него отличаешься, — заметил наставник. — Ладно, пока.

Костя несколько минут стоял в коридоре, хотя Георгий уже давно скрылся за дверью, и хмуро смотрел на оббитую потрескавшимся коричневым дерматином створку. В голову лезли хаотичные обрывки прошедшего дня, расплывчатые, беспорядочные, и единственным четким кадром среди этого был почти слежавшийся холмик земли с металлической табличкой, на которой было уже невозможно прочитать фамилию. А вслед за ним выплывали брошенные Денисову слова глупой творческой личности — совершенно бессмысленные, но отчего-то так сильно его задевшие.

Таким как ты, здесь проще всего. Таким, у которых нечего забирать.

Окончательно выйдя из себя, Костя прошел в темноту спальни и сердито повалился на кровать, но тут же озадаченно сел. Что-то было не так. Он передвинулся на другую сторону кровати, после чего вскочил с нее и почти бегом вернулся в гостиную. Аня все так же сидела в кресле и, держа в руках пульт, перещелкивала телевизионные каналы. И это не помешало ему дойти до спальни и даже обойти кровать с другой стороны!

Костя развернулся и, считая вслух, тщательно измерил "поводок", соединявший его с флинтом.

Тринадцать метров.

По какому принципу — вообще непонятно.

СНЫ

— Вы позволите?

Костя, кивнув, протянул свою сигарету спросившему, и тот, прикурив, вернул ее Денисову и принялся изучать ценники на витрине. Аня дымила на крылечке за его спиной, попутно попивая кофе, уже щедро приправленный снежинками, и, хотя подошедший хранитель выглядел вполне безобидно, Костя на всякий случай передвинулся поближе к своему флинту, окинув его удовлетворенным взглядом. Конечно, внешне он не изменился — все та же нелепая одежка, все тот же наброшенный на плечи кошмарный пуховик — попади он Денисову в руки, он бы с наслаждением разодрал его в клочья. Забавно, что это рыжее облачение раздражало Костю настолько, что пару раз ему даже удалось сдернуть пуховик с вешалки. Теперь сбрасыванием пуховика занимался Гордей, имевший большую власть над вещами, чем Костя. Домовик решил, что это некая важная домашняя обязанность, и прилежно выполнял ее, чем каждое утро приводил Аню в полное недоумение.

Другое дело, что сегодня флинт наконец-то внял Костиным уговорам насчет макияжа. За это время Денисов отболтал себе весь язык, старательно зачитывая Лемешевой записанные на листках советы и вскорости уже выучив их наизусть. Он сам бы уже мог наложить этот макияж с закрытыми глазами. Но Аня каждый раз только нерешительно смотрела на себя в зеркало, удрученно качала головой, после чего делала все наоборот. И вот сегодня наконец ее нерешительность обратилась иными действиями. Она долго сидела перед зеркалом, чуть ли не уткнувшись в него носом, а потом, к изумлению Кости, сделала именно то, что он так долго пытался ей внушить. После чего, озадаченно хлопая слегка подкрашенными ресницами, спросила у своего отражения, которого Костя видеть не мог:

— И что — мне в таком виде идти на улицу?

— Да по сравнению с твоим обычным видом ты сейчас чуть ли не кинозвезда, — заверил Костя и, сделав из своей памятки самолетик, восторженно запустил им в Гордея, который, подпрыгнув, поймал самолетик и немедленно его сожрал.

Вопреки его заверениям, Аня точно не считала себя кинозвездой, потому что всю дорогу до работы пряталась в своем капюшоне и так старательно отворачивалась от встречных прохожих, что то и дело на кого-то налетала и чуть не врезалась в телефонную будку. Поэтому Костя сегодня занимался исключительно тем, что огрызался на недовольных поведением его флинта хранителей, с трудом сдерживаясь, чтоб не воткнуть в кого-нибудь трофейный меч, походя отбивался от порождений и, идя рядом с Аней и приобняв ее за плечи, настойчиво втолковывал:

— Ты прям дикий человек какой-то! Подними голову, что ты так ведешь себя, будто у тебя на лице кожи нет?! Нормально выглядишь, никто на тебя не смотрит, пальцем не показывает...