Читать книгу - "Злобный рыцарь - Мария Александровна Барышева"

— Не я придумываю все эти инструктажи! — обиделся синебородый.

— По крайней мере, ты мог бы проводить их менее выспренно.

— Уйдите оба, — проскрипел Костя, закрывая глаза.

— Да-да, конечно, понимаю, — Евдоким Захарович поспешно защелкнул саквояжик.

— Черта с два! — заявил Георгий. — Думаешь, я позволю тебе тут растекаться?!

— Это бестактно, — заметил синебородый. — Кстати, Константин Валерьевич, теперь вы можете со мной связаться, если возникнет какая-то проблема на моем уровне...

-... или понадобиться на кого-нибудь настучать, — перебил его Костя, не открывая глаз. Представитель ласково улыбнулся.

— Да, это тоже хороший повод.

— И как с тобой связаться — покричать в небо?

— Почему в небо? — удивился Евдоким Захарович. — Вы полагаете, я там порхаю вместе с птичками? Кричите в любую сторону. А лучше — просто оставьте имя, адрес и степень срочности любому представителю служб или руководителю общественных работ, и я выберу время навестить вас.

— Я уже сообщил тебе о проблеме на твоем уровне, а ты ее проигнорировал!

— Я работаю с реальными проблемами, Константин Валерьевич, а не с фантазиями.

— Тогда хоть скажи — у вас на каждой персоне что-то вроде сигнализации? Вы сразу узнаете, если она лишилась хранителя?

— Разумеется сразу, — синебородый поднял свой саквояжик, — и персона немедленно поступает под опеку Временной службы сопровождения. Так что сами понимаете — то, что вы рассказали — невозможно. Что ж, господа, разрешите откланяться.

— Пойдем-ка я тебя провожу, — Георгий дружелюбно приобнял представителя, разворачивая его к выходу из комнаты, и тот сердито дернул плечом.

— Уберите руку, вы помнете мне одежду! Попрошу без фамильярности!

Ответа наставника Костя не разобрал, да и не вслушивался. Его флинт тем временем бросил работу и сидел неподвижно, как-то подавленно глядя перед собой, словно ему передалось настроение его хранителя.

— Я видел свой памятник, — мрачно сообщил Костя. — Надеюсь, ты никогда его не увидишь. Он отвратительный! Такое ощущение, будто они поставили его не для меня, а просто чтоб от меня отвязаться! Я не понимаю... Ну ладно, бывшая... коза безмозглая, ты ее видела, но отец и мачеха? У нас ведь нормальные были отношения... Или мне так казалось? Может и вправду что-то случилось? — он облокотился о стол. — Да, я не узнавал, но мне было некогда! У меня было столько проблем! Мне надо было приспосабливаться, выживать... нам надо было выживать. Нет, — Денисов постучал Аню указательным пальцем по подбородку, — я тебя не обвиняю. Да и вообще... просто день сегодня тяжелый. Мне раньше не было до этого дела, но оказывается, как-то это не очень, когда никто тебя не помнит... или когда помнят, но им все равно. А ты? Кто будет помнить тебя, кроме меня? У тебя есть какие-то родственники, друзья? Сколько я здесь, а никого не видел. Ты общаешься только с этой тощей Танькой, да и с ней никуда не выбираешься.

— Потому что я свое место знаю! — вдруг глухо произнесла Аня. — А если забуду, меня быстренько на него поставят! Ни внешности, ни интеллекта — ничего! Вечная неудачница и трусиха! Начну выпендриваться — станет только хуже, только больнее. Если б это только было возможно, я бы вообще на улицу не выходила! Вика мне каждый день сочувствие высказывает — какая жалость, что с Эдиком так получилось, единственный парень, который на тебя повелся! — ее передернуло. — Лучше никакого внимания, чем такая мерзость!

— О, господи, — Костя закрыл лицо ладонями. — Прекрасное завершение прекрасного дня! Вы что — все сговорились?! Мне нужно выздоравливать, а вместо этого я должен каким-то немыслимым образом вынимать тебя из этого депресняка?! Пошла бы лучше и что-нибудь сыграла уставшему хранителю.

— Не буду я играть, все равно теперь ничего не получается! А внутренний голос, вместо того чтоб меня доставать, пошел бы лучше и занялся своими делами!

— Вот как?! — Костя резко сел, попытавшись заглянуть ей в глаза, но Аня, словно почувствовав это, крепко зажмурилась. — А когда мне заниматься своими делами?! Мне все время приходится заниматься твоими!

— Я об этом не просила!

— Ну и ладно!

— Ну и пожалуйста!

Они свирепо отвернулись друг от друга и схватились за сигареты. Аня закурила, и Костя склонился было к ней, чтобы прикурить, но в этот момент позади раздался голос Георгия, и Костя отдернулся, чуть не уронив сигарету:

— Надо же, это почти похоже на диалог! Ты поосторожней с вашей эмоциональной связью, а то твой флинт, не ровен час, загремит в психушку!

— Подслушивал? — мрачно вопросил Костя.

— Ага, — просто ответил Георгий. — А ты чего задергался? Это не признак кукловодства. Кукловодство — это подавление, а не общение. Так что там за угрожающая секта?

— Не припоминаю.

— Рассказывай живо! Ты ведь не хочешь, чтоб я сидел тут с тобой до утра?

— Ты не оставишь своего флинта так надолго.

— А я позову времянщиков. Как наставник и доброволец я имею право на подобные капризы, пусть и редко.

Костя неохотно передал ему подробности встречи с безвестным "советчиком", и Георгий покачал головой.

— Как по мне, просто какой-то придурок. И по совместительству ее недоброжелатель. Или его флинт ее недоброжелатель.

— Недоброжелатель? У нее?!

— Хм... м-да, — Георгий задумчиво посмотрел на Аню, которая сердито курила. — А такой, как Эдик? Ну мало ли, что там было до тебя?

— Что-то не верится мне в это. И эти сегодняшние нападения в автобусе не были связаны. Просто экс-призрак...

— Елки!

-...попытался воспользоваться ситуацией. Но дело было не во мне. По-моему, он просто хотел убрать меня с дороги! Все дело в ней, но кому она могла помешать — не понимаю!

— А может у того призрака был брат-близнец, — с самым серьезным видом предположил Георгий. — Нет, ну в самом деле, ты же не можешь знать наверняка?..

— А ты не можешь знать наверняка, почему ее предыдущие хранители погибли в течение двух месяцев чуть ли не один за другим, а я больше месяца отработал, и на меня напали только сегодня?!

— Вполне возможно, что им просто не повезло.

— Я думал об этом. И думал о том, что они оказались худшими хранителями, чем я. Но сейчас мне почему-то приходит в голову мысль, что возможно они погибли потому, что были лучшими хранителями, чем я.

— Не понимаю.

— Я и сам пока не понимаю, — Костя обернулся на своего флинта, который склонил голову на руки, так что волосы, ссыпавшись, закрыли его лицо. — Жор, а ты о ней что-нибудь знаешь?

— Кроме того, что она иногда пять-десять минут в день бывает талантливой пианисткой? Жаль, я не из восприимчивых... А что, — он с некоей мечтательностью подмигнул в сторону фортепиано, — и правда так здорово,