Читать книгу - "Наследие роз - Таисия Роуз"

использовать старую добрую латынь. Но не из-за поклонения Сатане или увеличения пафоса. Заветные слова подбирались веками. К моменту, когда подросло очередное поколение, все рукописи давно были написаны. Произнося заклинания на родном языке, они отдавали дань предкам, тем самым соединяя дар друг с другом. И «наколдовать» ведьмакам было подвластно далеко не все. Они не способны создавать стихийные бедствия или взлетать до небес… Зато могли скрыть энергию того или иного предмета, тем самым делая его невидимым для большинства, или заговорить живое существо, вынуждая страдать, а может, наоборот, радоваться без причины. Способны они и нанести проклятие, изменяющее дальнейшую судьбу человека, иногда на минуты, а порой – на всю оставшуюся жизнь.

Прознав про все это, я многое поняла. Однако я никак не могла прочувствовать в себе ту самую энергию или прийти в воссоединение с природой. Первые занятия мы медитировали, и получалось у меня неимоверно плохо: то и дело отвлекалась на резкий шорох за спиной или пролетающую мимо птицу. С увеличением силы воли тоже не сложилось… Как-то раз Ава, женщина из касты, предложила мне сделать татуировку. Я согласилась, выбрав для начала крохотную на запястье. И только иголка коснулась моей кожи, так сразу потеряла сознание, чем нехило опозорилась.

Изидор, замечая мои очевидные неудачи, решился на иной подход. С его слов, у некоторых ведьмаков гораздо лучше получалось начинать с практики и только потом находить внутреннее умиротворение. Так я и принялась изучать простенькое заклинание, направленное на защиту. В работе с живым существом, как и для энергообмена светлых, требовался минимальный тактильный контакт. Это, правда, не касалось проклятий в большинстве. А вот нападения или защиты – да. Мне требовалось дотронуться до предположительного недруга и произнести: «Et revertetur omnem iram et ira», что переводилось, как: «Возвращаю всю обиду и злость сполна». Оно использовалось для того, чтобы перенести проклятие на того, кто его наложил. Им невозможно защититься от чего-то мощного, а опытный ведьмак с легкостью его отразит, но даже такое умение уже лучше, чем ничего.

По мнению ведьмаков, с таким простым защитным заговором я уж точно сумею справиться… Однако все явно забрело совсем не в ту степь. Ну никак у меня не выходило воспламенить внутри себя хоть малюсенький огонек. Только страдала от очередных уроков Изидора. Повезло, что он использовал на мне быстродействующие и практически безболезненные практики.

– Et revertetur omnem iram et ira, – настроившись, громко произнесла я после того, как Изидор нанес атаку. – Et revertetur omnem iram et ira! – повторила.

И… опять ничего. Разве что в ушах противно зазвенело. Наверное, самое неприятное заклинание Изидора из всех возможных – оглушение.

Ведьмак недовольно покачал головой, усаживаясь на мокрый дряхлый пень.

Ноздри на его мясистом носе активно вздымались, подтверждая недовольство. Никаких продвижений, а это за меня взялся предводитель касты. Что же было бы с кем-то другим? Полагаю, то же самое. Эффекта-то нет.

Придя в себя, я стыдливо опустила глаза. Что ж, видимо, в магии мне нет равных. По уровню бестолковости.

– Продолжим завтра, – сказал Изидор. – В свободное время подучи латинские склонения. Они у тебя периодически хромают.

– Сегодня мы раньше. Даже на общий ужин успею.

– У меня есть дела, поэтому раньше.

– Ага…

Совсем не расстроилась. Наоборот, мечтательно зашлепала подошвой обратно, предвкушая вкусный ужин – живот скручивало от голода. В пещерном городке меня поджидал привычный уху гомон и громкие песни, доносящиеся с просторной беседки. Ная под руку с Ханной несли бочку с вином, тут же меня за собой подцепляя.

– Рубий видел вас в лесу, – оповестила Ная, девчонка младше меня на два года, обладательница коротких рыжих волос, закрывающих лоб, и светло-карих глаз. – Говорит опять, мол, без продвижений.

– Другого результата быть и не могло. Нет у меня никакого дара, – без злобы ответила я, думая о том, как это Рубий остался незамеченным.

В Запретном лесу детей было крайне мало. Подростков около семи, а младше и четырех не сосчитать. Отрекшиеся феи и ненавидимые миром красные ведьмы не хотели создавать семьи, обрекая собственных потомков на судьбу, подобную их. Поэтому в новую компанию меня приняли без проблем. Красная фея Ная вызвалась со мной дежурить на кухне спустя пару дней после побега, а Рубий, ее старший брат, делился вечно заканчивающимся травяным отваром. С ними я проводила время, когда Ханна отправлялась в академию. До сих пор ума не приложу, как ей удавалось улизнуть обратно. Пускай и с кольцом телепорта.

Внутри беседки стояла духота от скопления в ней ведьм и фей. Кто-то, окончательно захмелев, разбил керамическую посуду, кто-то – гадал на таро. А самые быстрые наспех забили брюхо свежей кашей и играли назойливые мелодии на гитарах. Находясь вдали от всякой опасности и окруженная царящей идиллией, я перестала тревожиться от каждого шороха, много ела, порой переедая, и спала по восемь часов. Порой и пропускала через себя мысли о том, что мое место – именно здесь. Там, где нет цивилизации и каждодневных хлопот.

– Ты сядешь с Амелией? – спросила Ханна, вручая наполненный поднос.

– Да. Расскажу о последнем видении.

Бывшая королева диких земель не брезговала общими трапезами. Наоборот, с большой радостью беседовала с каждым просящим и помогала, чем могла. К ней относились как к доброй бабушке, всегда знающей нужное словцо. Она не была знакома с Элизабет лично, но чем-то мне ее напоминала. Обе обладали невероятным магнетизмом, заставляющим внимать всему, что выходило из их уст.

– Дитя, как тренировка? – Она бережно зажала своей ладонью мою, считывая прошедший день. – Ясно… Рада, что не расстраиваешься. Однако Изидор прав – тебе нужно прекратить самой себе в колеса палки вставлять. – Завидев мое резко насупившееся лицо, она значительно смягчила тон: – Что ж, рассказывай, дитя, что сегодня увидала?

Я знала, что Амелии и не нужно было ничего рассказывать, она без того все прочитала из моей головы. Скорее красная фея рассчитывала узнать мое мнение и истинные чувства насчет новой информации. Будто боялась, что я и правда способна выбрать противоположную сторону.

– Суд над вами, – в промежутках между громким чавканьем сказала. – Жаль, что у Александра получилось всех одурачить. У него в мыслях даже не пахло честностью. А я уверена, были бы вы на свободе, на многое смогли бы повлиять. Но я вот что не понимаю, как Рафаэл согласился на такой обман? Неужели действительно ради власти?

– Мой муж крайне сложный по характеру, дитя, – задумчиво ответила Амелия. – В нашей юности в целеустремленности ему не было равных. Что же касается того дня… Полагаю, ему не столько