Читать книгу - "Ненавижу тебя, Валентин! - Катерина Пелевина"

class="p1">Мы замолкаем на секунду, и оба смеёмся. Кажется, оба уже совершенно точно поехали крышей… Никогда не думала, что застрять в лифте столь мучительно… Или же дело только в нём?

— Ладно, — говорю я, скрещивая руки на груди. — Признавайся, ты ведь всё это время думал, как бы снова меня поддеть…

— Думал, — спокойно соглашается он. — Но решил подождать. Вдруг ты сама начнёшь. И ты начала…

— Какая щедрость. Ты прямо образец выдержки.

— А ты — образец женской стервозности... Но знаешь что? Это даже… симпатично.

Я фыркаю:

— Симпатично? Ты сейчас серьёзно?

— Абсолютно. Потому что, несмотря на все твои колючки, ты… — он делает паузу. — Умеешь заинтриговать… Кто-то же всё же запал на тебя, раз отправил тебе ту тупую пушистую валентинку…

Я замираю.

— Что?

— Ну, — он будто не замечает моего тона. — Кто-то же её отправил. Значит, ты способна кого-то заинтересовать, несмотря на свой стрёмный характер…

Внутри меня возникает вспышка раздражения. Но не только. Ещё любопытство. И что-то, похожее на тревогу.

— Откуда ты знаешь, что валентинка была пушистая? — спрашиваю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Тишина.

Он молчит. Слишком долго.

— Демьян? — я подаюсь вперёд. — Откуда ты знаешь?

— Да заметил просто…

— Просто? С расстояния в пятнадцать метров ты заметив её текстуру, да? Через конверт? Ведь я её не вытаскивала даже!

Он не отвечает. Только шумно выдыхает, будто сам только сейчас понял, что сказал лишнее.

В этот момент лифт резко дёргается. Едет вниз и на секунду мне кажется, что мы падаем... Но свет неожиданно вспыхивает. Двери медленно разъезжаются…

Перед нами холл первого этажа. За стеклянными дверьми почти ночь, а эта сволочь тут же дёргается с места и топает к выходу.

— Наконец-то, колючка… Чуть со скуки тут с тобой не помер… До завтра. И это… Сходить в туалет не забудь, а то обоссышься по дороге домой.

Он ржёт как конь и выходит из лифта, оставляя меня одну с вопросом, на который он так и не ответил...

Глава 10

Демьян Разумовский

Лифт распахнул двери, будто выпустил нас из ловушки, где мы на пару часов стали… кем? Не врагами, но и не друзьями. Чем-то средним, неуловимым. Я так и не понял…

Свалил первым, не оглядываясь. Хоть и знал, что она смотрит мне в спину. Ждёт объяснений. Но я не мог — не здесь, не сейчас. Проклятая валентинка. Как я мог так глупо спалиться?! Вообще за словами не следил, баран, блин…

Утром встаю с ощущением, будто всю ночь ворочался не на кровати, а на колючей проволоке. В голове один и тот же кадр: её лицо в полумраке лифта, вопрос «Откуда ты знаешь, что валентинка была пушистая?», и моё позорное молчание.

Чёрт. Как можно так облажаться, а… С-с-сука… Вцепившись кулаками в наволочку, тараню стояком матрац, думая о ней… Ну вот ещё этого не хватало… Она там на мне всю ночь визжала в моих снах… А тут такое, блин. Хочу обратно…

Мысленно бью себя по лбу. Я, человек, который гордится умением держать лицо в любой ситуации, прокололся на какой-то ерунде. На какой-то пушистой уёбищной валентинке…

Но хуже всего не это. Хуже то, что я хочу ей рассказать. Хочу объяснить, как выбирал эту хрень в магазине и думал о том, что смогу затащить её на свидание в этот вечер, и как внутри что-то сжимается от мысли, что кто-то другой мог написать ей те слова. Кто-то, кто не спорит с ней до хрипоты, кто не цепляется к каждому слову, кто-то… не я, кароче…

Падаю на пол, отжимаюсь в три подхода… Встаю, принимаю душ, одеваюсь, всё на автомате. В голове крутится одно: она способна кого-то заинтересовать. Раз уж сама мне об этом сказала… Будто я не знал, блин. Нет, я в курсе, что она соска. Красивая, умная, стройная. Одно в ней не так — грёбанный характер, который по какой-то причине мне тоже нравится. Это днище…

Всю ночь прокручивал в голове моменты в лифте… В этой душной, замкнутой темноте, где время остановилось, а правила перестали действовать. Ну всё-таки свои райским наслаждением она со мной поделилась, значит, не всё потеряно. Так ведь?

А потом приходит другая мысль — та, от которой я пытаюсь отмахнуться, но она возвращается снова и снова: откажусь от места начальника. Передам ей. Потому что… потому что это будет честно. Потому что она лучше. Потому что я не могу перестать думать о ней.

Но тут же сам себя осаждаю. Жёстко, беспощадно:

«Ты чё сбрендил? С катушек слетел? Из-за тёлки? Это карьера. Это шанс. Это годы работы, доказывания, борьбы. И ты готов отдать это только потому, что…».

Что?

Потому что в темноте её глаза кажутся золотыми. Потому что её голос, когда она смеётся, делает что-то странное с моим сердцем. Потому что я хочу увидеть, как она улыбается по-настоящему, не в споре, не в победе, а просто так. Мне…

Но когда я подъезжаю к зданию в 9:15, всё меняется…

Я опаздываю, как обычно. Захожу в офис, бросаю куртку на стул, тянусь за кофе… и замираю.

У её стола стоит парень. Высокий, одетый в какой-то блядский безвкусный кардиган, с этой самодовольной улыбкой, которую я уже ненавижу. Из отдела маркетинга вроде. Паша, Лёша, Гоша? Хуй знает... Тот самый хер, про которого она говорила в лифте…

Он смеётся. Она улыбается. Они говорят о чём-то, и её лицо — то самое лицо, которое я пытался разгадать всю ночь, выглядит лёгким, расслабленным, почти счастливым…

Внутри моментально случается вспышка. Резкая, жгучая. Ревность. Не просто неприязнь к сопернику, а что-то глубже, темнее. Хочется подойти и разбить его рожу о её клавиатуру, размазав кровавые сопли по столешнице…

Она же сказала: «Я не хотела». Но сейчас… сейчас она улыбается ему так, как никогда не улыбалась мне. Сука.

Мысль об отказе от должности испаряется в секунду. Нет. Я не отдам ей это просто так. Не потому, что она не достойна. А потому, что я… не готов. Не готов отпустить. Не готов признать, что она может быть счастлива без меня. Даже если это глупо. Даже если это неправильно. Поебать. Хер ей на блюде. Не отмажется теперь. Подо мной ходить будет.

— О, Демьян, — она замечает меня, и улыбка чуть дрожит. — Ты опоздал. Опять…

— А ты, как всегда, занята, — бросаю я, не скрывая сарказма. — Общаешься с перспективными кандидатами на свидание?

— Это работа. Мы обсуждаем проект, — её голос