Читать книгу - "Похождения Вечного Принца - Михаил Ефимович Литвак"

также спокойное отношение к выпивке. Удивительно, что знание не приводит к соответствующему поведению. Ведь Вечный Принц был отличником учебы, осуждал пьющих не в меру, но не замечал, что идет туда же. – М.Л.)

В Доме офицеров бывали танцы, кино и концерты. Первое время в гарнизоне врачей было мало. По-моему, всего 5 человек. При этом кто-то еще был в командировке. Поэтому мы всегда ставили в известность дежурного по полку и по дивизии, где мы находимся. А если шли на концерт, то говорили, в каком ряду и на каком месте сидим. Обычно садились на крайнее кресло, чтобы нас легче было найти. Танцы, как и на прежнем месте службы, были местом поиска временных сексуальных партнерш со стороны мужчин и поиска женихов со стороны женщин. Меня тогда танцы особенно не интересовали. В то же время выявилась моя бытовая беспомощность.

Офицеры, видевшие, как я стираю, глажу и прочее, без насмешек (понимали, что над врачом опасно смеяться) научили меня все это делать. По крайней мере, я хотя бы знаю, как это делается. Офицеры все жили в плохих условиях, но друг к другу относились хорошо. Не замечал я и признаков национальной дискриминации. Да и что они мне могли сказать. Я ведь тоже служил в той же довольно глухой дыре. Так же не имел квартиры и терпел все лишения. Справедливости ради следует сказать, что в этом округе это место было не самое плохое. (Обратите внимание на такой факт. Вечный Принц старался приблизиться к Т., а отдалялся от него все дальше и дальше. Дорогие мои читатели, беспокойтесь о деле, а не о месте жительства. Станьте королями и будете жить в столице. – М.Л.)

Просто впечатления

Теперь я понимаю, что то, что я считал лишением, и есть самое лучшее время моей жизни. Без армии, а армию без Средней Азии мне трудно себе представить свою жизнь. Ведь то, что имеют теперь мои друзья, имею и я. А то, что я пережил, то они не пережили. Если бы только в эти переживания не вмешивались мои невротические чувства и не отравляли их, я бы от жизни получил больше наслаждений, чем те, кто устроился благополучно. Собственно, в момент переживаний и действий я и наслаждался, забывая о своей «злосчастной судьбе». Все эти невротические штучки возникали, когда я оставался с самим собой и жутко себя «жалел». Главное, никто из моих сослуживцев этих переживаний не понял бы. Но они отнимали силы, и, думаю, мешали жить, портили здоровье. Давление у меня все-таки подскакивало.

Прежде всего впечатления о природе Средней Азии. Точнее, о том, что мне пришлось пережить. Вскоре после нашего приезда началась буйная весна. Такого буйства у нас на Северном Кавказе я не видел. Как-то по службе мне пришлось весной поехать в Алма-Ату. Наша часть находилась в предгорье. Когда мы выезжали на равнину, то я вдруг увидел в степи, сколько охватывал глаз, пожар. Мне быстро разъяснили, что это цветет степь. Это были цветы мака. Вот в этом «пожаре» мы и ехали пару сотен километров. Вблизи мы видели, конечно, цветы всех цветов радуги. Но когда взгляд обращался вдаль, то ничего, кроме красного, видно не было. Вскоре потом все это выгорело. Когда я по этой дороге ехал уже позже, все вокруг было желтым.

Не буду подробно описывать впечатления об Алма-Ате и Фрунзе. Многие видные писатели рассказывали об этих городах. Это города все в зелени и арыках. Особое впечатление произвел на меня вид на Заилийский Алатау. Я как раз тогда обследовался в госпитале. Где-то вдали я видел совершенно правильную небольшую, заросшую зеленью маленькую пирамиду. Еще дальше виднелись горы, вершины которых были в снегу. Помню, как я мечтательно соседям по палате сказал, что хорошо бы жить возле этих гор и каждое утро взбегать на эту миниатюрную игрушечную горку вместо утренней зарядки. Я думал, что там не более 500–600 м. Мне же сказали, что высота этой «горки» приближается к 4 км, а вершины там неприступные.

Когда началась весна, военнослужащие начали привозить зеленый лук. Оказывается, чуть дальше в горах он растет большими зарослями. Зелень его несколько жестковатая, но вначале я даже этого не заметил.

Еще один интересный случай я наблюдал. Я его хорошо запомнил. Даже дату. Было это девятого мая, а на цветущие яблони выпал снег большими хлопьями. Запомнились мне некоторые особенности среднеазиатской кухни: шашлык из мяса, а не из жил, как давали его на северокавказских курортах, лагман, манты и еще что-то. Нечто подобное я недавно видел в Вене. Конечно же, заказал, но это уже было совсем не то.

Там же мне по медицинским делам приходилось побывать в предгорном ауле, который выращивал мак для медицинских целей. С проблемой наркомании я тогда знаком не был. Оценку этого явления могу дать только сейчас. Тогда же мне сказали, что все жители этой деревни – наркоманы. Я как-то все это не очень оценил, ибо не знал состояния проблемы.

Личная жизнь

Уезжая в Среднюю Азию, я сообщил Золушке, что собираюсь связать свою жизнь с нею. Перед отъездом мне удалось заехать к ней. К этому времени она уже жила в отдельной комнатке общежития. В комнате у нее была только вода. Все остальные удобства были коммунальные. Этим она была очень довольна, и заботы о комнате как-то скрашивали ей грусть нашего расставания. Она меня ни в чем не упрекала. С ней я вел активную переписку. Даже высылал, как потом оказалось, совершенно ненужные ей подарки. Она говорила, что ей это было все равно приятно.

В июне, когда моя Вертушка окончила институт, я написал, что жить с ней я не буду, не объясняя причины. И там уже подал на развод. Разводить нас должны были на месте ответчика, т. е. в Т. На мой перевод я особенно не надеялся и попросил отправить меня в госпиталь на обследование на предмет увольнения в запас. До этого у меня уже было несколько стационирований. Поехал я на обследование в Алма-Ату. Там пролежал около месяца. Так вот, Вертушка по собственной инициативе явилась в часть, а затем приехала в госпиталь. Я оставался непреклонным. Она уехала ни с чем.

В Алма-Атинском госпитале сделали заключение, что мне необходимо обследование в окружном госпитале. Выписали с диагнозом: гипертоническая болезнь 1-й стадии, а с таким диагнозом офицеры обычно служат. Вопрос об увольнении решается индивидуально. Я вернулся в часть. В госпиталь меня должны были направить