Читать книгу - "Я (не) верю себе. Как перестать быть заложником прошлого и смело идти по жизни - Екатерина Хломова"

распределением ответственности. Например, человек безропотно «все тащит на себе», ждет от окружающих благодарности, а они не очень‐то это ценят. Жертва берет много ответственности за других и мало за себя: это позволяет ей убежать от болезненных чувств – гнева, страха, обиды – и дает иллюзию контроля над жизнью. Помогая другим, она зачастую отказывается от своих потребностей, а поддержки и сочувствия все равно получает мало.

Еще одна форма дисбаланса – перекладывать всю ответственность на других. Так возникает зависимость, как раз от тех, на кого Жертва эту ответственность переложила. А когда человек не отвечает за обстоятельства своей жизни, то события начинают «случаться» с ним и, как правило, конечно, не те, которые нравятся.

Жертвы абсолютно не согласны с тем, что в них самих, в их поведении, образе жизни и мыслях есть что‐то такое, что влияет на их судьбу. Такой человек всегда ищет ответ вовне и никогда там его не найдет, потому что жертвенность начинается изнутри, а именно – с наших мыслей.

В этой книге мы будем много говорить о том, что самый могущественный человек, который может дать нам все, что мы захотим, – это мы сами. И чем лучше мы это усвоим, тем сильнее разовьем навыки узнавать свои потребности, просить помощи и решать проблему самостоятельно.

«Удивительно, – скажете вы. – Как так? Много ответственности – Жертва, и мало – тоже». Да. Именно так. Потому что только из взрослой позиции, в роли Автора своей жизни мы можем этим управлять. Если мы все время выбираем один из крайних полюсов, это говорит о том, что навыка регулировки недостает.

Страдание

Я так не хочу! Он должен был мне помочь! А почему я должна просить? Пусть он… Из‐за него целый день у меня «депрессия». Психологи называют подобное поведение отсутствием навыков саморегуляции. Нарушение эмоциональной сферы характерно для людей с детским мышлением, им важно специально учиться выдерживать свои и чужие отрицательные эмоции. Парадоксально, но страдание становится для Жертвы единственным способом чувствовать себя живой, а болезни – еще и легальным способом получить заботу или отдохнуть.

Фактически так капризничает Внутренний ребенок, недовольный родительской фигурой (то есть партнером, которого наделил функциями мамы или папы). Это последствие детского травматического опыта – либо дефицита тепла, либо, наоборот, гиперопеки. Человек с мышлением Жертвы чаще опрокидывается в подавленное настроение, когда другой отказывается быть ему родителем. Такой человек завидует, ревнует, обижается вместо того, чтобы учиться жить счастливо. Не умеет регулировать свои эмоции, поэтому ждет, что их отрегулирует кто‐то другой: извинится, утешит, похвалит. Он ждет худшего, и, безусловно, не от хорошей жизни – это реакция на хронический стресс. Быть несчастным – привычка, от которой избавиться трудно, но возможно.

Пассивность

Человеку в роли Жертвы не хватает смелости разорвать замкнутый круг, так что каждый день для него – день сурка. Поэтому «нет денег на психолога» и «нет времени на бесплатные группы поддержки». Он не позволяет новым событиям случиться, потому что ожидает чего‐то плохого. Жертва не задается вопросами: «А как мне сделать это? Как найти работу с большей оплатой? Как создать счастливую семью? Как переехать в город побольше?» Вместо этого просто завидует тем, у кого это есть.

В результате зачастую в жизни Жертвы не происходит почти ничего: ни плохого, ни хорошего. Поскольку она не готова к изменениям, ее мир становится похожим на болото, он инертный и вязкий. В ее жизни застой, и речь не о видимых действиях: Жертва может суетиться, как белка в колесе, хвататься за миллион дел подряд. Но ни одно из них не разрывает привычную цепь событий, не отражает то, зачем сюда пришла ее душа. Жертва жалуется, но не ищет выход. В какой‐то степени все эти неудачи дают ей ощущение безопасности – все до боли знакомо. Кроме того, у нее всегда найдутся «сочувствующие» – кто‐то поможет деньгами, кто‐то пожалеет.

Если мы не развиваемся, то начинаем откатываться назад и накапливать агрессию. Человек всегда страдает, если не движется вперед, все живое создано для развития. Психика, энергия жизни требуют движения, но Жертва движение блокирует, и постоянная борьба с переменами лишает ее сил. Для нее личность определяется результатами: успехами и поражениями, поэтому действовать слишком страшно. Она боится, что «не получится». Для Жертвы это конец света, ведь у нее нет права на ошибку.

Манипуляции

Манипуляция – это неотъемлемая часть поведения Жертвы, ведь если она страдает, то должен страдать и обидчик. Если в жизни Жертвы такого не находится, она неосознанно назначает на эту роль кого‐то из ближайшего окружения. Мужа можно обвинять в потерянной молодости, родителей в плохом детстве, начальника в том, что не ценит. У Жертвы всегда есть враг, который получает максимум претензий: «Это ты мне недодал. Это ты был не прав». Врагом могут быть и соседи, и государство или пенсионный фонд.

Когда манипуляций становится слишком много, близкие устают, начинают ворчать, возмущаться. В лучшем случае открыто и аргументированно показывают свое нежелание играть в эти игры, в худшем – просто исчезают. Друзья перестают приглашать на общие встречи, мужчины уходят, женщины больше не слушают, и даже когда в этой веренице потерь уже явно проглядывает логическая связь, Жертва все еще не видит своей роли.

Манипуляции и пассивная агрессия вместо прямого диалога – это по‐детски. В жертвенном сценарии человек полон злостных претензий к тем, кто ему не помогает. Все должны выказывать какое‐то особое отношение, расположение, ходить вокруг на цыпочках. Муж должен красивые свидания, за все платить, носить тяжелые сумки и помогать с детьми, а если он захотел попить пиво с другом – «Ах, негодяй». Жена обязана слушать, содержать дом в чистоте, не мешать, не требовать внимания и денег, а если хочет чего‐то для себя, то «нахлебница, сидит на шее, и мало ей». Жертва не умеет благодарить, ей все не то и не так. Ее спасение в том, чтобы отказаться от иллюзий, ведь счастье – это реальность минус ожидания.

Инфантильность

Порой такой человек ведет себя по‐детски и ничего не может с этим поделать. Обычно это участь людей, которых в раннем возрасте слишком опекали, и теперь их защитная стратегия выглядит как «Я остаюсь ребенком». В детской позиции очень сложно заметить и признать, что это мы сами творим себе такую жизнь, такую работу, такие отношения, такую роль в коллективе.

У Жертвы есть те, кто «плохо о ней заботится» (чувствуете позицию ребенка?), но сама она тоже не