Читать книгу - "Я (не) верю себе. Как перестать быть заложником прошлого и смело идти по жизни - Екатерина Хломова"

чтобы ваши комнаты выглядели как можно уютнее, и постараемся все для этого сделать… Мы сделаем все, что в наших силах, чтобы помочь вам…»

Как видите, первая группа могла повлиять на свою жизнь или хотя бы попытаться это сделать собственными усилиями, а вторая группа ни на что не могла влиять. Эксперимент длился три недели. По истечении этого времени среди пациентов были проведены опросы, которые измеряли удовлетворенность собственной жизнью.

У этого эксперимента есть валидные результаты: первая группа была счастливее второй и в 4 раза общительнее их. Вот какой вывод сделали исследователи: некоторые негативные явления, сопутствующие старению (потеря памяти, снижение тонуса), вероятно, связаны с утратой возможности контролировать собственную жизнь, а значит, их можно предотвратить, вернув пожилым людям право принимать решения и чувствовать свою компетентность.

Интересно, что, когда Лангер и Родин вернулись в Арден‐хаус, чтобы сделать еще один экспериментальный замер, они узнали, что испытуемые 1‐й группы все еще чувствуют себя лучше, чем люди из 2‐й группы. Также они узнали, что 30 % респондентов 2‐й группы умерли, в то время как в 1‐й группе ушли из жизни только 15 %.

На основании полученных результатов администрация Арден‐хауса приняла решение и дальше поощрять стремление пациентов к самостоятельности.

Жертвенность в отношениях

Давайте определим то, насколько характерна жертвенная любовь для вас, при помощи небольшого теста. Поставьте себе один балл за каждое утверждение, на которое вы ответили «да».

1. Не могу позволить себе быть уязвимой в отношениях.

2. Не могу быть честной с партнером.

3. Не могу конфликтовать без чувства вины, боюсь ссор.

4. Не позволяю себе быть счастливее родителей.

5. Часто критикую себя.

6. Трудно переживаю отдельность партнера.

7. Часто хочу контролировать его.

8. Знаю, каким хочу видеть партнера, и трудно переживаю его отличие от моего идеального образа.

9. Хочу, чтобы он(а) думал(а) так же, как и я.

10. Мне не слишком интересно, что у него(нее) происходит.

Чем больше баллов вы набрали, тем более свойственно для вас попадать в зависимые и созависимые отношения. Они характеризуются большим количеством иллюзий и отрывом от реальности одного или обоих партнеров. Этими иллюзиями люди пытаются заполнить внутреннюю «дыру».

Зависимый от любви человек хочет, чтобы его партнер всегда был рядом, в идеале читал мысли и угадывал желания. Чтобы он исцелил наши детские травмы и дал все, чего нам так не хватало. Чтобы рядом с ним мы наконец почувствовали себя целостной личностью, а наша замученная детская часть вдруг наконец ощутила, каково это, когда тебя любят.

Большинство Жертв вообще никогда не были в безопасных отношениях и не представляют, что это такое. У людей, столкнувшихся в детстве с травмирующим опытом, на МРТ[63] видно нехватку связей между зонами мозга, которые отвечают за построение отношений, – именно поэтому человек слабо осознает свои и чужие чувства и поступки.

Созависимые отношения – это попытка играть роли Родитель – Ребенок в паре из двух взрослых людей. Как я уже писала, одно из ключевых проявлений ранней детской травмы – это отсутствие надежной привязанности. А ведь именно она отвечает за навык строить эмоциональную близость, ощущая себя достойным вне зависимости от того, что говорит и делает партнер.

У человека с ранней детской травмой любой тревожный эпизод в отношениях вызывает эмоциональные регрессии: разлука переживается как катастрофа, а ссора или, не дай Бог, мысль о расставании вызывает ужас. Ужас, потому что для беспомощного Малыша очевидно: он отпустит маму/папу и больше никто к нему не придет, поэтому надо отчаянно за нее(него) цепляться. Слезы – это попытка детской части достучаться, найти помощь, потому что ей очень нужна любовь. Но мамы все нет, а на ее месте «дыра».

Помимо травмирующего воспитания наше поколение подводит модель близости, типичная для того времени, в которое мы росли, – это слияние. То есть взаимное растворение друг в друге и обретение целостности через другого. «Слиться воедино» – этому нас учат еще с детства фильмы, книги, сказки про «жили долго и счастливо и умерли в один день». Слияние – это когда мерилом целостности, безопасности, уверенности в себе становится другой.

А момент встречи с реальным человеком без прикрас, когда схлынет первый гормональный всплеск, и правда может стать невыносимым, если мы так хотели получить наконец идеального символического родителя. Эти ожидания основаны на ощущении собственной хрупкости и ужаса перед взрослым миром. Поэтому и подлинная встреча оказывается невозможной – каждый прячется за масками и ролями, боится показать себя настоящего. Культура и социум тоже подливают масла в огонь, прославляя жертвенную любовь – готовность отдать что‐то очень дорогое во благо любимого человека.

Если отношения построены из роли Ребенка, то мы готовы оставаться даже с самым ужасным партнером, чтобы не сталкиваться с одиночеством. Нестабильное Я, хрупкий Внутренний ребенок просто не может строить подлинную близость. Ему все время больно, невыносимо больно, его травмы и раны все время задеты, все время болят, он ищет маму, а мамы нет. Он ревнует, потому что не верит в то, что ценный и значимый. Ему нужны одобрение и безусловная любовь. Желательно 24/7.

Пока мы в роли Жертвы, потребность в любви настолько велика, что никакая цена не кажется слишком высокой. А идти в психотерапию страшно, и я понимаю, почему. Это путь, на котором придется столкнуться со своей болью, гневом и разочарованием от того, что наши иллюзорные договоренности со Вселенной, увы, были односторонними.

И тогда мы говорим: «Ты стал совсем другим человеком, совершенно не похожим на того, которого я полюбила». Но он‐то ведь никогда таким и не был. Просто мы его совсем не знали. А может, и не хотели узнать. Мы мечтали, чтобы он был тем, кого мы придумали.

Как правило, мы проецируем на партнера те части своей личности, которые не можем принять, а потом любим их в нем вместо того, чтобы любить в себе: ум, красоту, смелость. Ведь мы‐то не верим в то, что прекрасны. А партнер не может бесконечно убеждать нас в обратном, он не хочет удовлетворять непомерные желания нашего Внутреннего ребенка. И тогда мы чувствуем, что нас предали и оставили в одиночестве. Эта утрата ощущается как катастрофа. Мне лично такое чувство очень знакомо. А вам?

В кризисные моменты Жертва говорит: «Ты должен!» вместо того, чтобы сказать: «Я хочу». Потому что «хотеть» все еще запретно. Это эгоистично. Но если другой нам «должен», то становится чуть легче: мы же переложили ответственность на его плечи, пусть теперь отдувается.

Именно под этими ожиданиями распадается большинство отношений. Потому что это не ожидания Взрослого. Это ожидания напуганного Ребенка,