Читать книгу - "Искусство быть несовершенным. Как полюбить и принять себя настоящего - Эллен Хендриксен"

что мы честолюбивые гувернантки в Англии XIX века, а потому, что мы чувствуем обязанность выглядеть умными, неуязвимыми, уверенными, особенно на публике.

По идее обе маски нужны, чтобы скрыть истинные чувства и показать, как мы хотим выглядеть: компетентно, мило, серьезно. Но в том и проблема, что больше они совсем ничего не показывают.

Наши лица и тела говорят громко и ясно[368, 369]. А когда мы используем перфекционистскую самопрезентацию – Милое лицо или Серьезное лицо, – мы непреднамеренно посылаем сообщение о том, что неискренни, лицемерны, высокомерны, скрытны или чрезмерно формальны, и все это мешает налаживать связи с другими людьми и укреплять отношения. Доктор Мариса Франко в своем бестселлере «Платонические отношения: как наука о привязанности может помочь вам завести и сохранить друзей» (Platonic: How the Science of Attachment Can Help You Make – and Keep – Friends) пишет: «Режим защиты – это то же самое, что режим антиотношений»[380].

Подавление эмоций плохо влияет на социальную жизнь. Исследования показывают, что общение с человеком, чье выражение лица не меняется – будь то улыбка или деловой тон, – вызывает тревогу и дискомфорт[381]. От такого у нас в прямом смысле повышается артериальное давление[377, 381, 382]. И поскольку общаться с человеком, эмоции которого мы не понимаем, – это стресс[381], с большой вероятностью в будущем мы будем этого избегать. Никто не хочет дружить с таким человеком, и в итоге он становится одиноким – общество его изгоняет. Все последующие высказывания я слышала от клиентов: «Кажется, никто не понимает, что со мной делать», «Кажется, люди не хотят, чтобы я был рядом», «Мне одиноко, но все вокруг отвратительные».

Чрезмерная зависимость от этих двух масок вредит не только социальной жизни, но и жизни в целом. Излишнее подавление эмоций не позволяет открыто выражать чувства, что повышает риск сердечных заболеваний[383]. Также это плохо влияет на память[384, 385]. Когда мы заняты подавлением эмоций, мы плохо считываем собственные действия и чужие слова, поэтому не можем быть в моменте. Если и этого вам недостаточно, знайте, что люди, склонные к подавлению эмоций, чаще жалуются на неудовлетворенность жизнью[386–389], низкую самооценку, недостаток оптимизма и, как ни парадоксально, на большее количество негативных эмоций, чем люди, которые ничего не подавляют.

Вот вам и целый пирог: мы пытаемся быть в безопасности, раскрывая лишь то, что считаем уместным, но нас становится трудно понять, поэтому мы все больше отдаляемся от отношений и принятия, которых так хотим, а потом мы пытаемся вернуть все это образцовым поведением (да это же отсылка к седьмой главе!). Да уж. Ну и пирог.

Давайте вернемся к первому дню в студенческом общежитии. В исследовании, опубликованном в престижном «Journal of Personality and Social Psychology», группа ученых под руководством доктора Санджая Шриваставы изучала почти триста студентов первого курса в течение первого семестра в колледже[390]. Студентов просили оценить степень, в которой они скрывают реальные эмоции – сперва перед приездом в общежитие, а потом спустя день. Они опирались на такие утверждения, как «Я держу эмоции при себе» и «Когда я испытываю негативные эмоции (тревогу, грусть и т. д.), я стараюсь их не показывать».

В конце семестра, спустя 10 недель, исследователи опросили самих студентов, их родителей и новых друзей о социальной жизни каждого участника. Команда учитывала, сколько каждый студент общался и как в целом себя чувствовал в течение семестра, – так они убедились, что в исследовании участвовали и интроверты, предпочитающие проводить время в библиотеках, и тусовщики-экстраверты, а еще были ребята, кто тосковал по дому и скорее чувствовал подавленность, а не эйфорию и прилив энергии. Другими словами, исследователи сосредоточились на фактах подавления экспрессии, а не на шумихе, которая присуща первому семестру в колледже. Вывод? К концу семестра студенты, которые сообщили о том, что подавляют эмоции, чувствовали меньшую социальную поддержку, меньшую близость со сверстниками и меньшую удовлетворенность социальной жизнью в целом.

Звучит не очень, но есть во всем этом и светлый момент. Подавление эмоций никак не влияет на привлекательность. Да, студенты, которые прятали чувства, испытывали больше трудностей в социальной жизни, чем те, кто проявлял эмоции свободно, но они все равно нравились людям. Несмотря на то что они из-за своей скрытности упустили возможность выстроить близкие и доверительные отношения в первом семестре, окружающие все равно считали их привлекательными. В этом есть смысл: даже без близких отношений другие могут считать нас крутыми[379]. Так что почва для построения отношений все-таки есть – у дружбы нет срока годности.

Помните Джамилу из первой главы? Она прослезилась, описывая сцену из фильма «Кто-то классный», в которой героиня Эрин помогает лучшей подруге Дженни пережить разрыв, напевая: «Ты мог бы встречаться с плохой сучкой без всяких обязательств»[148]. Хотя Джамила не участвовала в том исследовании в колледже, результаты полностью отражают ее опыт. Она пришла ко мне с жалобами на депрессию и отсутствие цели в жизни, но в подводной части ее айсберга мы нашли огромный кусок перфекционизма. На выпускном курсе колледжа она просто выгорела, ведь предыдущие три года были похожи на конвейер, который день за днем переводил ее от одной «обязательной» задачи к другой. Я «должна» работать над статьей. Я «не должна» отдыхать в субботу, потому что не успеваю подать заявление на летнюю стажировку. Большую часть времени она проводила в одиночестве. Когда на консультации я спрашивала, как прошла неделя, она отвечала непринужденно и с широкой улыбкой: «Ой, даже не знаю. Думаю, я в порядке. Устала только. Неделя была сложная». В ее словах слышалось беспокойство, но выражение лица было светлым и счастливым – та самая несменяемая маска с Милым лицом.

Джамила просто пыталась вести себя подобающе и делать все правильно, но, как и студенты, участвовавшие в исследовании, девушка чувствовала себя оторванной от реальности и хронически неудовлетворенной. У нее были друзья, но они не всегда звали ее с собой. «Я слышала, как они разговаривали в нашей комнате, – поделилась Джамила однажды. – И они говорили, что я все равно занята». Ей было одиноко, но при этом казалось, что петь с подругами в нижнем белье – это пустая трата времени, полная противоположность слову «надо».

Что можно сделать тем, кто увидел себя в Джамиле? Сначала давайте поговорим о невербальном: о проявлении нашего внутреннего состояния снаружи, когда это уместно, а также об активации и сигнализации чувства социальной безопасности. Затем перейдем в вербальную сферу. Рассмотрим мельчайшие детали разговора, которые помогут впустить в нашу жизнь других людей, и поймем важность уязвимости.

Сопоставление внутреннего и внешнего: эксперимент

Мы используем невербальные сигналы[391–395] – язык тела, позу и в особенности