Читать книгу - "Я, которое ищет себя. Юнгианский путеводитель по бессознательному - Верена Каст"

Эта сокровищница — коллективное бессознательное — еще не раз станет предметом нашего размышления. Важно также, что Юнг рассматривал содержание коллективного бессознательного как «здоровый» материал, который помог человечеству выжить. Через архетипические образы человек получает доступ к этой «сокровищнице человечества».

«Ты не достигнешь ничего, если полагаешь, что жизненная основа человека исключительно индивидуальна и, следовательно, представляет собой “частную affaire scandaleuse”. Такой образ мышления абсолютно бесплоден. <…> Если разорвать завесу этого нездорового и ложного представления, то из тесной, душной атмосферы личного пространства мы попадаем в обширное, здоровое и естественное пространство человеческого духа, то есть в душу всего человечества. Только на этой основе можно выработать новую и полезную установку»[56].

ТВОРЧЕСКИЙ АСПЕКТ АРХЕТИПОВ

В докладе 1922 года Юнг обращается к вопросу творчества. По его мнению, в творческом процессе можно наблюдать, как работает архетип. Юнг рассматривал творчество как в значительной степени автономный процесс в психике, для которого творческий человек предоставляет свою психическую организацию, свой потенциал и источник энергии.

«…Можно даже сказать, что это некое существо, которое использует человека и его тело лишь как питательную почву, распоряжается его силами согласно собственным законам и формирует себя таким, каким хочет себя видеть»[57].

Здесь творческий процесс описывается как «существо», стремящееся к реализации, осуществлению и нуждающееся для этого в творческой личности. Выражение «существо» противопоставляет творческое в человеке его действующему «Я», подчеркивая автономию первого. Создается впечатление, будто в этом проявляется некая внутренняя личность. Кто бы это мог быть? Разве не достаточно предположить наличие творческого импульса во всем живом — импульса, лежащего в основе человеческой жизни, эволюции, биологического и духовного развития? В такой перспективе сознание не просто подвержено влиянию бессознательного, но и управляется им: «Оно формирует себя таким, каким хочет быть само»[58].

Творческий импульс обладает высокой автономией, а также имеет цель и намерение. Здесь Юнг подводит нас к идее завершенности, играющей ключевую роль в его психологии. Завершенность означает, что процесс определяется не причинами прошлого, а будущей целью; все происходящее обусловлено неким предвосхищаемым намерением, заложенным в бессознательном. Схожие представления можно найти в концепции энтелехии[59] у Аристотеля: в каждом организме заложена внутренняя сила, ведущая его к саморазвитию и самосовершенствованию[60]. Организм несет свою цель в себе.

Тем не менее творческий процесс, захватывающий человека и вынуждающий его творить, должен быть чем-то запущен. Юнг поясняет: «Творческий процесс <…> состоит в бессознательной активизации архетипа и в его последующем развитии и формировании до завершенного произведения»[61].

В творческом процессе констеллированный[62] архетип можно перевести на язык современности: художественное произведение открывает доступ к духовным истокам, в иных ситуациях недоступным человеку, — речь идет о значительных психических ресурсах. Именно в этом, согласно Юнгу, заключается социальное значение искусства: даже менее творчески одаренные люди, взаимодействуя с его продуктами, могут вступить в контакт с проявившимися в них архетипическими темами и использовать эти ресурсы в собственных интересах. Это справедливо для всех форм творчества, придуманных человечеством. Каждому из нас знакомо чувство, когда строки писателя или философа, картины, скульптуры, сказки или стихи глубоко трогают нас, не отпускают и, если мы эмоционально и интеллектуально вовлекаемся, наполняют и дают идеи для собственной жизни — особенно в трудные моменты. Наши проблемы резонируют с теми решениями, которые человечество на протяжении веков предлагало в подобных ситуациях.

Причину бессознательной активизации архетипа Юнг видит в однобокости общества, а не индивида. Эта односторонность остро переживается отдельными личностями, художниками, людьми искусства, и их психика компенсирует ее. Произведение искусства рождается из личной вовлеченности и создается с помощью собственных способностей, но одновременно является выражением безличного, созидательного процесса, реализующегося через художника. Подобно тому как Юнг видел саморегуляцию через творчество в отдельной личности, он также видел возможности духовной саморегуляции в жизни целого общества.

Я привожу здесь эти пассажи о созидательном по двум причинам: во-первых, они ярко иллюстрируют, как, по представлению Юнга, разворачиваются архетипические процессы; во-вторых, здесь четко прослеживается связь между архетипом и коллективным бессознательным, с одной стороны, и творческим началом — с другой: «…архетип — это действующее лицо, будь то демон, человек или событие, которые всякий раз появляются в историях там, где есть место для полета фантазии»[63].

То, что Юнг демонстрирует на примере художественного произведения, справедливо и для процесса индивидуации[64]. И в нем архетипические образы пробуждаются, существуют в воображении индивида, которому необходимо их обозначить для себя и осмыслить в собственной жизни. Тогда возможно переживание смысла.

ПУТЬ ТВОРЧЕСТВА КАК ОПТИМАЛЬНЫЙ

Концепция архетипов и комплексов связана с фантазией, воображением и в конечном счете побуждением к творчеству. Поэтому неудивительно, что для Юнга одной из целей терапии является обретение творческой установки. В юнгианской психотерапии именно творческая установка — наряду с отношениями между психотерапевтом и пациентом и их взаимосвязью — рассматривается как центральный фактор, способствующий индивидуации.

Юнг убежден, что творческий принцип существует и пронизывает все сущее в мире. Человек — в котором он, конечно же, тоже есть и на физическом, и на духовном уровнях — должен быть к нему подключен. Тогда он будет проживать свою жизнь творчески, оставаясь в контакте с внутренними ресурсами и черпая силы для самовосстановления внутри себя.

Это утверждение справедливо не только для психотерапевтического процесса, но и для жизни каждого человека.

«Творческое начало живет и растет в человеке, подобно дереву в земле, из которой оно питается. Поэтому нам хорошо бы рассматривать творческий процесс как живое существо, привитое к душе человека»[65].

Сам созидательный импульс формирует личность. На своем семинаре «Так говорил Заратустра» Юнг афористично выразился: «In creation you are created» («Когда ты творишь, ты творишь себя»)[66]. В процессе творчества формируется и собственная личность. Поэтому, согласно Юнгу, абсолютно необходимо, чтобы каждый человек в процессе индивидуации осознал свой инстинкт творить, понимаемый как побуждение, не требующее сознательной мотивации, и неважно, насколько сильно он выражен.

Этому соответствует сформулированная Юнгом в 1929 году цель психотерапии: «Эффект, к которому я стремлюсь, — это создание такого психического состояния, при котором мой пациент начинает экспериментировать с собственным существом, где ничто уже не дано раз и навсегда и не высечено на камне, — состояния текучести, изменчивости и становления»[67].

Подобное определение цели психотерапевтической работы звучит вдохновляюще, но одновременно заставляет задуматься: возможно ли это на самом деле? Так представляется. Человеку следовало бы стать творческим, так как это означало бы, что он сможет лучше справляться с неминуемыми трудностями жизни. Быть творческим — значит противостоять застою, парализующим привычкам,