Читать книгу - "Страсти и человеческий выбор - Дубинская В.В."

Терапевт: То есть он, скорее всего, оказывает давление за счет авторитета. Он может быть очень жестким?

Борис: Да. То есть он все время хотел, чтобы я (Вздох)… становился все лучше, лучше, лучше… Считал, что я слабый, а должен быть сильным… Все время от меня чего-то такого хотел.

Итак, это влияние отца. Очень грустно. В зале многие уже начинают плакать. Благодаря открытости Бориса, мы все находились под огромным впечатлением того, как ребенок может быть отвергнут взрослым. Когда все твои черты, весь характер, весь ты с головы до маленьких ножек не соответствуешь тому, что вместо тебя хотят видеть. Ты осинка, а хотят видеть апельсинку. Быть настолько непринятым отцом – это хроническая травматизация. Борис получил важный опыт «бытия в ботинках папы», коснулся его страдания. Одна часть ретрофлексированной энергии проработана. Теперь самое время найти, согреть, поддержать другую часть, того, кого поторапливали, кого толкали и переделывали.

Терапевт: Какой кошмар! Ты знаешь, я переживаю боль, и у меня слезы в глазах стоят. Я вижу тебя как очень спокойного по темпераменту человека. Как трудно, когда от тебя ждут несвойственной активности! У нас сейчас в группе присутствует мальчик, Данилка, посмотри на него, пожалуйста. Он очень спокойный мальчик. Он любит посидеть, порисовать. Можешь представить, что из маленького Данилки какой-то человек при нас с тобой начнет делать сильного мужика. Тут даже бить не надо, просто Данила начнет его раздражать, вызывать презрение. Он будет говорить: «Ты очень медленно ходишь. Почему ты сидишь? Ты что, не мужчина? Будь сильным… Раз ты пришел, надо активно работать. Или не приходи!» Я могу представить, что начнет с ним происходить. Какой эффект это на тебя оказывает? Что с тобой?

Борис: Все про меня. (Вытирает слезы). Еще меньше хочется чего-то делать, чтобы не ошибиться. Я не имею права на ошибку, потому что я не должен ее совершать. А потом не делаю, злюсь на себя… А потом вообще… (Плачет, тело расслабляется, плечи расправляются, дыхание становится свободным. Многие в группе рыдают).

Терапевт: Очень грустно. Ты не подходил, ты был не принят в твоем темпераменте, в твоем способе жизни, в твоей силе. Аж тошнит, немножко, да?

Борис: (кивает).

Терапевт: Ты отравлен этим.

Борис: До меня у родителей был еще один ребенок, мой старший брат, но он умер из-за врачебной ошибки, у меня часто было чувство, будто из меня хотят сделать его, что я должен занять его место, быть им.

Терапевт: Может быть, так и было, а, может, и нет. Непринятые в своей индивидуальности дети часто имеют ощущения отчужденности от родителей, иногда им кажется, что их подменили в роддоме. Прошло столько времени, а тебе так и не удается пережить, что с тобой все хорошо, что такой, какой ты есть, ты прекрасный человек. Посмотри, как кивают участники группы, как улыбаются тебе женщины. (Борис плачет). Тебя обманули, хоть и невольно. Твое спокойствие называли слабостью, твой размеренный темп выставляли как аморфность, твой ум, твою деликатность не заметили, смотрели на твои мускулы. Ты остался непознанным, остался в стыде за себя, потому что всему, что в тебе есть, дали негативную оценку.

Борис: (на выдохе). Да, понимаю…

Терапевт: Это очень несправедливо. Так нельзя делать. Ты не научился быть собой, опираться на это. А кем-то другим мы быть не можем. Ну, не может человек стать не собой, как береза не может стать дубом.

Борис: Да.

И вот тут происходит чудо. Внезапно тело Бориса расслабляется, спина выпрямляется, уходит свертка набок, грудь поднимается. Я не верю своим глазам!