Читать книгу - "Проблемная идентичность. Взгляд психотерапевта - Геннадий Иванович Малейчук"

парадоксально соединяет в себе дифференцированность образа себя и его целостность;

• рефлексивность. Рефлексия способствует внутреннему диалогу, позволяет занять некоторую позицию по отношению к себе и своей жизни в целом. Именно через рефлексию появляется отношение к жизни, способность рассматривать свою жизнь как некоторую данность, способность поисследовать свою жизнь и выстроить с ней новые отношения: «есть я и есть моя жизнь. И я могу вступить с жизнью в диалог». Начинать нужно с знакомства со своим я: «кто я, какой я, зачем я, чего я хочу?» В этом случае есть возможность вступить в диалог со своей жизнью и выстроить с ней новые отношения;

• духовность. Идея духовности, вера в некоторый высший разум дает человеку возможность выхода из матрицы своего биологического существования и позволяет посмотреть на свою жизнь в более широком контексте, обнаружить какие-то новые ее смыслы;

• поиск смысла. Способность и потребность размышлять о смысле своей жизни, в том числе и о некотором смысле травмы, смотреть на травматическое событие как на некоторую случившуюся данность, осмыслять его в контексте своего жизненного пути;

• cтрадание. Пожалуй, это важнейшее условие трансформации травмы в личностный рост, как это странно не звучит. Именно страдание позволяет прожить, пережить травматическое событие и ассимилировать его в жизненный опыт, трансформировать его из застывшего патологического состояния в личностный рост. Люди, которые избегают страдания, прибегая к травматическим защитным механизмам, оказываются защищены в том числе и от посттравматического личностного роста. Оставаться в травме, не закрывать на нее глаза, переживать целый каскад сильных негативных эмоций, страдать и остаться в этом переживании непросто. Но лишь тогда возникает возможность посттравматического личностного роста. В противном случае может возникнуть феномен посттравматической устойчивости, известный по фразе: «все, что не убивает меня, – делает меня сильнее». Делаться сильнее в этой ситуации – значит наращивать броню, становиться менее чувствительным, ригидным, закрытым. Такой человек становится более устойчивым к последующим травматическим событиям за счет потери чувствительности;

Следовательно, страдание является одним из важнейших условий посттравматического личностного роста. Собственно, в психотерапии посттравмы мы через процесс ре-переживания реанимируем в клиенте страдание и сопровождаем его в этом;

• наличие в близком кругу людей, способных слушать, понимать, поддерживать, присутствовать рядом. Очень важно, чтобы человек, оказавшийся в ситуации травмы, не остался одиноким, чтобы ему было с кем говорить об этом, разместить и разделить свои переживани.

Посттравматический личностный рост может запускаться произвольно и вне ситуации психотерапии. Но лучшие условия для этого все же возникают в ситуации работы над травмой с профессионалом, когда терапевт может направлять и сопровождать клиента в его переживаниях, присутствовать рядом в его поисках смысла, интенсифицировать его рефлексию, помогать интегрировать и ассимилировать травматическое событие в его идентичность.

Феномены посттравматического личностного роста

С чем встречается человек в ситуации посттравматического личностного роста? Какие изменения происходят с ним?

Он духовно растет. У него меняется его система ценностей, возникает новая жизненная философия, трансформируется его картина мира. Его идентичность становится более сложной и интегрированной.

Можно выделить следующие изменения в идентичности у человека, который смог запустить посттравматический личностный рост.

Трансформация идентичности затрагивает все ее структурно-функциональные компоненты.

• Концепция Я (сдвиг в восприятии себя от позиции «Я-жертва» к позиции «Я-выживший», появление чувства уверенности: «Если я пережил это, то я справлюсь с другими трудностями». Возникает обостренное понимание собственной смертности, ценности и хрупкости жизни).

• Концепция Другого (отношения с другими людьми становятся более открытыми, эмоционально экспрессивными, сочувствующими, появляется осознанность ценности близких отношений).

• Концепция жизни (происходит экзистенциальная переоценка жизни, появляется новая жизненная философия, возникает принятие неизбежных человеческих ограничений, происходит изменение жизненных приоритетов, формируются новые ценности, умение ценить жизнь как в целом, так и в мелочах, случается духовный рост, зарождается мудрость, благодаря которой человек может осмыслить и пережить трагедию).

Какие еще феномены мы можем обнаружить в ситуации посттравматического личностного роста?

• Меняется отношение к другим людям. Другой приобретает качество ценности для человека. В первую очередь это касается близких Других. Появляется сама возможность близости.

• Появляются новые возможности. Человек обнаруживает в себе стремление и способность к творчеству. Это становится одной из ведущих его потребностей и ценностей.

• Увеличивается сила личности. Возрастает способность человека к совершению Я-усилий.

• Происходят духовные изменения. Меняется перспектива развития личности, личность начинает расти вглубь, а не вширь.

• Повышается ценность жизни. Возрастает способность человека ценить жизнь как в целом, так и ее отдельные эпизоды и проявления.

Кроме того, результаты посттравматического личностного роста можно обнаружить и в изменении базисных убеждений человека, пережившего травму.

Базисные убеждения – имплицитные представления человека об окружающем мире, собственном Я, а также об отношениях между Я и миром (Р. Янофф-Бульман).

Базисные убеждения в результате посттравматического роста также трансформируются. Происходит разрушение существующих у человека до травмы базовых иллюзий.

• Иллюзия доброжелательности мира.

• Иллюзия о справедливости мира.

• Иллюзия о ценности и значимости Я.

Базисные убеждения становятся качественно иными. Их восстановление происходит не полностью, а лишь до определенного уровня, освобождающего человека от иллюзии собственной неуязвимости. Картина мира выжившего человека может звучать следующим образом: «Мир доброжелателен и справедлив ко мне. Я обладаю правом выбора. Но так бывает не всегда». Базовые убеждения становятся более приближенными к реальности. Человек становится ближе к миру, он лучше его чувствует, видит, слышит, принимает его таким, каков он есть.

А сейчас я хочу обратиться к истории, которая, на мой взгляд, позволяет проиллюстрировать мои теоретические рассуждения.

История Лоры

Клиентка, 52 года. В детстве подвергалась эмоциональному насилию. Мать свою описывает как биполярную (любовь и ненависть матери к ней, по мнению клиентки, сменялись по непонятным для нее причинам). Кроме того, мать, по ее мнению, обладает выраженными нарциссическими чертами. Клиентка считает, что использовала ее в качестве контейнера с раннего детства, сколько себя помню.

Лора – миловидная женщина, интеллигентная, рефлексивная, склонная к самоанализу. Ее рефлексивность и чувствительность к тексту дали мне возможность более отчетливо увидеть ее душевные переживания и практически дословно донести их вам. Клиентка любезно согласилась опубликовать ее историю в надежде, что ее опыт сможет кому-нибудь помочь.

Далее я буду анализировать ее текст в контексте рассматриваемого феномена посттравматического личностного роста.

Клиентка длительное время (в течение семи лет) находилась в депрессии.

– Была у трех психиатров, один из которых поставил мне БАР 2 типа. Пыталась принимать антидепрессанты, чувствовала себя с ними гораздо хуже, чем без них. Быстро отказалась.

Вот как она описывает депрессию:

– В депрессии дошла до дна, практически лежала. Понимала, что мне конец. Каждое утро – ад, полная бессмысленность и болезненность существования.