Читать книгу - "Антициник. Путеводитель для разочарованных идеалистов - Джамиль Заки"

Заявление на пособие отклонили. Он подал апелляцию. Потом «все шло по обычной схеме». Еще больше встреч и интервью, которые больше напоминали допросы, еще больше форм, которые нужно заполнить. Ему снова отказали – а ведь количество апелляций ограничено. Он вспомнил, как бедно жил в детстве. «Я снова возвращаюсь туда, – размышлял он. – Подумать только». Уильям уже хотел сдаться, но был человек, который на него рассчитывал: «Я думал о своей дочери, о том, как стать для нее лучшим отцом. С болезнью или без, я должен был полностью сосредоточиться на ее жизни».

Он снова подал апелляцию, но на этот раз заручился поддержкой адвоката, который предоставил все те же доказательства инвалидности, которые Гудвин собирал для первых двух заявлений. Третье заявление было одобрено – на три месяца.

Гудвин посчитал, что потратил на процесс 75 часов. Судебные чиновники и врачи, оценивающие его работоспособность, получили свои зарплаты, адвокат тоже взял 15 % от причитающейся Уильяму суммы. Затем процесс начался снова – Гудвин подал заявление на получение долгосрочной нетрудоспособности.

Тем временем финансовая подушка Уильяма таяла. У него сломалась машина, и не было денег на ремонт, так он лишился возможности найти работу, приемлемую для его состояния. Вместе с дочерью он переехал к друзьям. Как он говорит: «Мы были бездомными, хотя было где жить». Прошли годы, прежде чем он добился долгосрочных льгот и снова обрел хоть какую-то стабильность.

Ради своей дочери Гудвин продолжал верить в себя, даже когда остальные не верили. Сам он перестал верить в систему. Он наблюдал, как его начальник ищет любой повод, чтобы уволить сотрудника-инвалида, «как домовладелец, пытающийся выселить арендатора». «Правительственные программы, – говорит он, – направлены на то, чтобы вы топтались на месте, они не хотят вам помочь, им нужно, чтобы ваша история продолжалась, тогда у них будет работа». Никто не доверял Уильяму, и он тоже перестал доверять в ответ.

Доверие для единиц, цинизм для многих

По данным переписи населения США, в 2022 году девять миллионов американских детей жили в нищете [452]. Детская бедность – это катастрофа социальная и экономическая. По данным Центра американского прогресса эта проблема обходится стране в 500 миллиардов долларов ежегодно, потому что бедные дети становятся взрослыми, которые меньше работают, но при этом пользуются большим количеством медицинских услуг [453]. Сначала бедность портит жизнь юных американцев, а в старости ее укорачивает. Данные за 2019 год показывают, что самые бедные граждане США умирают в среднем на пять лет раньше, чем люди с таким же достатком в Великобритании, при этом богатые американцы живут всего на несколько недель меньше, чем британские богачи [454].

Как мы уже видели, сильное неравенство повышает цинизм. Но верно и обратное: цинизм подпитывает неравенство. По крайней мере, есть исследования, которые предполагают, что доверие к гражданам своей страны во многом предсказывает, будет ли человек поддерживать государственную помощь бедным [455]. Когда нация перестает доверять сама себе, подозрения в первую очередь падают на бедных людей.

Дискриминация бедных сейчас живее всех живых и процветает в агитационных и правительственных речах [456]. Когда бедные ищут помощи в США, их, по сути, приговаривают к смерти от порезов тысячью листов бумаги. Чтобы претендовать на продовольственные талоны, мать-одиночка в Луизиане должна заполнить заявление на 26 страницах [457]. Журналистка Энни Лоури описала некоторые моменты из этого заявления:

«На третьей странице мы видим информацию, что ей нужно собрать документы или иные сведения по 13 различным категориям – распечатки чеков из аптек за последние три месяца, четыре платежные квитанции, свидетельства о крещении, доказательства по людям, проживающим в ее доме… на седьмой странице описывают наказания за злоупотребление льготами, например, если потратить деньги на круиз или на экстрасенса. На странице 15 просят описать доход из 24 различных источников».

Чтобы получить продовольственные талоны и медицинскую помощь, американцам приходится ждать часами, а потом отвечать на унизительные вопросы, которые не имеют ничего общего с их заявлением («Когда был зачат ваш ребенок?»). Все эти ритуалы отнимают у бедных не только время, но и рассудок. Есть исследования, которые доказывают, что состояние дефицита – чувство, когда борешься за то, чтобы свести концы с концами, – негативно влияет на умственные способности человека – как бессонная ночь [458]. Только в отличие от бессонных ночей дефицит преследует человека неделями, месяцами или даже годами.

Чтобы бороться за льготы, Уильяму Гудвину понадобились все его знания и навыки из страховой отрасли. Не у всех есть такие преимущества – многие не получают поддержку, на которую у них есть полное право. В книге «Бедность в Америке» (Poverty, By America) социолог Мэтью Десмонд сообщает, что каждый год бедные американцы недополучают 13 миллиардов долларов в виде продовольственных талонов, 17 миллиардов долларов в виде налоговых льгот, 38 миллиардов долларов в виде дополнительного социального дохода и 62 миллиарда долларов в виде государственного медицинского страхования [459]. Многим удается добиться пособий только с юристом (как было у Гудвина), так люди коллективно возвращают часть льгот обратно в систему.

И это не значит, что программа не работает, напротив, она выполняет свою цель – не дает бедным выбраться из нищеты. Законодатели, конечно, не хотят это признавать, они утверждают, что все жесткие меры – защита от мошенников. Формы заявлений созданы для Линды Тейлор и ей подобных – как бы редко они ни встречались в мире. Все эти формы для компенсаций в сфере здравоохранения созданы специально для тех, кто притворяется. Правительство тратит огромные деньги и бесчисленное количество часов, чтобы отыскать единичных мошенников. Это имеет ужасные экономические последствия, но обеспечивает циничное прикрытие для плохого отношения к бедным.

Система наносит превентивные удары по тем, кто больше всего нуждается в помощи, бедные отвечают таким же презрением. Проблема с доверием есть во всех Соединенных Штатах, но граждане с низким доходом, если растет неравенство, теряют веру в людей и в социальные институты куда быстрее [460].

Бедные живут по конституции для мошенников, а состоятельные американцы живут как будто совсем в другой стране: все учредительные документы им на руку, они могут получать деньги от государства через определенный набор общественных благ. У нас с женой есть возможность открыть специальный сберегательный счет «529», чтобы копить деньги на обучение дочерей. Доходы с этого счета не облагаются налогом, так что мы зарабатываем больше благодаря программе. Другими словами, каждый год мы получаем тысячи долларов государственной помощи. Чтобы воспользоваться привилегией, мне не нужно водить своих детей в государственные учреждения, часами ждать приема или терпеть вопросы о том, почему мои волосы и кожа темнее, чем у них. Люди, имеющие ипотечные кредиты, могут списать выплачиваемые ими проценты из