Читать книгу - "Похождения Вечного Принца - Михаил Ефимович Литвак"

class="p1">Кстати, хотел я пойти в кружок гистологии, но его не организовывали, а сам я не обратился – стеснялся. Посетил несколько занятий анатомического кружка, хотя докладов не делал.

Итак, после очень хорошего лета я пошел на второй курс.

На втором курсе один курс лекций по физиологии мы слушали со своим лечебным факультетом. Там мне почему-то понравилась одна девочка. Назовем ее Цветок. Да и имя не совпадало с именем одного цветка. Ну, в общем, пялил я на нее глаза на лекциях, иногда танцевал на танцах. Не помню, как, но я даже был у нее дома. Она жила в центре города вместе со своей бабушкой. Беседовали мы с ней о моих научных разработках. Я часто менял кружки и темы докладов. Вот на эти темы мы с ней и беседовали. Мне она казалась недосягаемой. Было их три подружки. Их родители были более высокого статуса. Одна из них, довольно противная, была дочерью секретаря обкома, не первого. Мой Цветок была дочерью старшего офицера. Была у них еще одна подружка. Так троицей они и держались. Я «любил» ее тайно и безнадежно, без продвижений. По-видимому, я ей тоже нравился. Кто-то должен был начать. Я не мог. Она, естественно, тоже. Насколько я понимаю, постоянного мальчика у нее не было. Пропастью между нами было еще и то, что у нее был первый разряд по баскетболу, а я в спорте был полный нуль.

Второй курс еще был знаменателен для меня тем, что я стал ходить на штангу и подружился со своим одногруппником Болгарином, который и привел меня туда. Дружба эта была односторонняя. У меня кроме него никого не было, у него кроме меня была еще какая-то жизнь с другими ребятами, в которой меня не было. Думаю, что если бы и был опущен, то вряд ли я смог бы ее поддержать. Мешало бы мировоззрение и отсутствие навыков. Там были и женщины, и выпивки. Не знаю, доходило ли у них до завершённого секса, но туда я допущен не был. Да, может быть, и не пошел бы. Уж очень был смирным. Кроме того, я еще сдружился с одним: парнем из другого города, с которым ходил штангу. Он даже заходил к нам домой. Если мама была, а, она всегда угощала моих друзей, и его тоже. Он был из нуждающихся. Как-то у нас шла речь по поводу национального вопроса. Он сказал, что он лоялен ко всем национальностям, но евреев бы он всех задавил. Я ему предложил начать с меня. Дружба наша, естественно, закончилась. Больше я в такие ситуации не попадал, ибо с первых же знакомств старался как-то сообщить о своей национальности. По-моему, и Болгарин был с легким антисемитским душком, но, может быть, я преувеличиваю. Наша дружба с Болгарином была основана на совместном посещении секции штанги, куда он меня устроил. Тренировал я рьяно. Три раза в неделю по три часа. Кроме того, я по утрам делал ежедневно обычную гимнастику и гантельную. Вечером: в дни, когда не было тренировок, я тоже занимался гантелями. Вес у меня не падал, но сложение потихонечку стало меняться. Появились рельефы на мышцах. Тем не менее сделать себе красивые бицепсы так и не удалось, хотя данные мышцы, трицепс и мышцы на ногах стали достаточно сильными. Да и вообще стал твердо стоять на ногах. Тренировал нас студент старшего курса, перворазрядник по штанге. Отец его был известный в Т. тренер с еврейской фамилией, но наш тренер был на фамилии матери – вполне русской, как у известного артиста Миронова. Как тогда говорили, он был евреем со знаком качества, имея в виду, что по паспорту он числился русским. Я же был евреем без знака качества: и по паспорту я был евреем. Так вот, несмотря на общую кровь, тренер внимания на меня никакого не обращал, зачислив в бесперспективные. В общем, он был прав. Полгода я интенсивно тренировался, выжимал не более 45 кг при весе 75. Ему же нужно было клепать разрядников. А норма третьего разряда была, по-моему, 75 кг. Так вот где-то в апреле, т. е. через 8 месяцев упорных тренировок мои результаты вдруг начали стремительно расти, и в конце мая 1957 года я уже выполнял нормы третьего разряда и даже выше. Но к этому времени он уже готовился к экзаменам, и тренировал нас его отец. Он немного мне помог, и к концу второго курса я уже имел третий разряд по штанге.

Как сдал зимнюю и весеннюю сессии – не помню, но знаю, что без троек, ибо стипендию мне платили. Еще один эпизод мне запомнился. После зимней сессии вышло постановление, что стипендию будут давать только нуждающимся и отличникам. Так как у меня была одна четверка, а к нуждающимся я себя не относил, то заявление на стипендию я не подал. Меня вызвал к себе заместитель декана и спросил, почему я не подал заявление на стипендию. Я объяснил суть дела. Он сказал мне, что нужно просто подать заявление без указания своего материального благосостояния и дать справку о зарплате отца. Он еще и возмущался тем, что я не подал заявление. «Если мы таким студентам не будем давать стипендию, то кому мы тогда будем ее давать». Кстати, неожиданно выяснилось, что некоторые живут на 20 рублей в месяц (судя по документам) и относятся к бедным. Но мы-то знали, кто как живет. Но тем не менее я слепо верил в советскую власть. Несколько слов об этом заместителе декана. У него учился еще мой отец. Известно, что он очень поздно защитил кандидатскую диссертацию. Не знаю, что он собой представлял как ученый, но интеллигент был высшей пробы. Преподавал он нам гистологию, науку, изучающую строение клеток человеческих тканей. Скучнее, казалось бы, науки не придумаешь. Но на его занятиях было очень интересно. Лучшего преподавателя я не знаю. Преподавал он у нас только полгода. Вот то, что он преподавал, я помню почти все до сих пор почти дословно. Это было такое мастерское соединение образного мышления с абстрактным, что сложные теоретические знания укладывались в мозгу навечно. Не могу удержаться, бы не воспроизвести несколько минут его занятий. «Дорогие коллеги! Посмотрите в микроскоп. Смотрите, как с нового края среза лежат клетки, расположенные в полном порядке, как будто кони, отдыхающие на лугу. Это камбиальный (ростковый) слой. Затем дается команда: «По коням! Вперед в атаку!» И видите, как они стройно вытянутся друг за другом. Это лонгитудинальный (продольный), и функциональный, слой.