Читать книгу - "Похождения Вечного Принца - Михаил Ефимович Литвак"

чрезмерно работает на общество, то в какой-то момент начинает чрезмерно тянуть на себя. Впрочем, с точки зрения природы и разума, Вечный Принц прав. Учебные заведения по своей организации устроены так, чтобы не привлекать ни педагогов, ни студентов к общественно полезным работам. Толку там от студентов мало, а вот брак они допустить могут, могут и заболеть, и попасть в аварию. С такой точки зрения вред от сельхозработ студентов, которые практиковались в эпоху развитого социализма, трудно себе представить и вычислить. – М.Л.) Остальные медалисты загорали на Черном море и повесток не получали из-за своего отсутствия в городе. Так вот с этим идиотом мы и познакомились… Он имел золотую медаль, был высокий и худой, носил очки. В общем, на вид типичный отличник, но за словом в карман не лез. Административный корпус соседствовал с психиатрической клиникой. Со второго этажа был виден дворик, в котором гуляли психические больные, за которыми мы с ним с интересом наблюдали. Особенно запомнилась мне одна совершенно голая женщина, которая всю прогулку стояла на одном месте и практически не шевелилась. Когда прогулка заканчивалась, ее силком уводили. Никогда не думал я, что это моя судьба. Отец ориентировал меня на хирурга и только на хирурга. О психиатрии я ничего не слышал. Судьба моя была и в том, что с этим студентом мы попали в одну группу, вместе проучились 6 лет, и в психиатрию привел меня именно он. Но тогда мы с ним вместе с любопытством рассматривали пациентов психиатрической клиники и не подозревали, что станем психиатрами, что именно здесь будем работать, более того, что войдем в психиатрическую элиту нашей области. Назовем его Юморист.

Отработали мы там дней 10. Затем был сбор всех студентов, только что принятых в институт. Нам говорили какие-то правильные слова, которые нами не запомнились. Все мы были жутко важные, в основном хирурги, спасители человечества. А может быть, я говорю только о себе. Точно все это не помню. Знаю, что один из нас собирался решить проблему рака. Сомнений у него не было.

Первый курс. Адаптация

Многое не помню. Одно только я запомнил точно. На первую лекцию я опоздал. Это была лекция по физике. Я очень переживал и чувствовал себя исключенным из института. Решил, что будут теперь разбираться и выяснят, что я разгильдяй. В этих переживаниях я провел несколько дней. Конечно, это мешало усвоению нового. (Маленькая реплика. Характерная черта невротических натур – несознаваемые идеи величия и этакий садизм, а точнее, мазохизм. Это Вечный Принц сам себя наказывал. Точнее, его родительские программы. Ведь в школе ему ничего просто так не сходило с рук. У него уже выработались черты тирана. Дай ему власть – начнет других тиранить. Замечено, что люди, стоящие на нижних ступенях социальной лестницы, жестче тех, кто стоит на ней выше. Многие из них очень дисциплинированны не столько по своему сознанию, сколько из боязни наказания, степень жестокости которой определяется их степенью садизма. Они ждут именно этих жестоких наказаний. Это подтверждается практикой всех революций, которые всегда оказывались более кровавыми, чем режимы, которые они свергали. То же наблюдалось в местах лишения свободы, где в виде эксперимента всех опущенных собрали вместе. Жестокость, которая там воцарилась дней через 10, не шла ни в какое сравнение с жестокостью воров «в законе». – М.Л.)

Но самым большим адом для меня стало изучение анатомии. Сразу пошел такой большой наплыв информации, что я понял, что память у меня далеко не феноменальная, даже более того. Я вдруг почувствовал себя тупицей, и угроза отчисления за академическую успеваемость нависла надо мной. Ни с кем я своими переживаниями не делился, но мнения о себе стал ужасного. И я не столько занимался, сколько переживал, что не усвою анатомию. А ведь были и другие предметы. Задавали много. И все преподаватели пугали и говорили, что все эти знания потом пригодятся в Практической деятельности. А если не знаешь, то можешь погубить больного. Все это перемешивалось в голове. Хоть бы кто подсказал, как это все усвоить. Действительно, я понял, что институт не школа. Нотаций здесь особенно никто не читал. Группы были 12 человек плюс еще 4 кандидата. Надежда, что тебя не спросят сегодня, отсутствовала, тем более что практические занятия длились 2 часа. На лекции лектора о нас не заботились. Читали, как могли. Мы старались, как можно больше записать, но навыков не было. Напряжение еще усугублялось тем, что в каждой группе были еще кандидаты. К концу года они должны были стать студентами. (Вот видите, опять сам себя наказывает. Уже здесь понятно, что когда-нибудь будут у него навязчивости и примут форму клинического симптома. Вот бы встретился бы ему хоть один преподаватель, который владел психотерапевтическими приемами и успокоил бы его. – М.Л.)

Но делать было нечего. Я стал заниматься. Было очень трудно. Много времени я проводил в анатомичке. Там нам давали препарированные органы. Мы их старательно рассматривали, сравнивали с рисунками в атласе, в учебнике. Большинство нашей группы именно там и проводили время, свободное от академических занятий.

Группа у нас подобралась в классовом отношении более или менее однородная. Дети интеллигенции, городской и сельской. Детей начальников в нашей группе не было. Друг от друга городские и сельские практически не отличались. Городские были теленками и телками (не в том смысле, как это слово используют сейчас) в отношениях с противоположным полом, так как были жертвами раздельного обучения. Но зато в остальном бойчее. Мне кажется, что я разделял недостатки и тех и других, ибо жил на окраине города, т. е. по манерам не был бойким, как деревенский, и в то же время дичился и тянулся к девочкам, в принципе, как городской. В основном нам было лет по 17–18. Только два человека были постарше нас и в сексуальном плане более опытными. Это один парень, с которым мы были знакомы по занятиям штангой, и одна горбатенькая девочка, но об этом я узнал позднее.

Группа у нас состояла из двух подгрупп. Медицинские предметы мы изучали в подгруппах, и там у нас были разные преподаватели. А такие занятия, как история партии, политэкономия, физкультура, проводились одним преподавателем. Сейчас это были бы разные группы. Группа наша была под номером 8, и слушали лекции мы с педиатрическим факультетом.

Итак, первые три-четыре недели остались в памяти как интенсивное изучение анатомии. Нет, были еще и другие предметы, но как-то в моей памяти они не отложились. Мне было