Читать книгу - "Мы с тобой одной крови. Как отношения с братьями и сестрами влияют на нас и нашу жизнь - Инна Сергеевна Александрова"

Мне, например, было очень неловко признавать свою красоту, я ей никогда и не пользовалась. Как правило, старшие девочки лишь во взрослом возрасте открывают свою женственность. А спорт? Инна и спорт – это изначально непересекающиеся прямые, и лишь с возрастом мне удалость подобрать ключи к желаемой физической активности. Младшие же, закапываясь в сравнениях со старшими, считают себя недостаточно умными и живут из того, что интеллект – не их история. Уже во взрослом возрасте они могут начать путь к открытию этой своей части, если решатся в неё посмотреть. Можно быть и умной, и красивой. И можно не выбирать.

Старшие завидуют младшим, что им часто многое сходит с рук. Младшие бесятся, когда их не берут гулять с собой старшие, они завидуют их «взрослости». Этот процесс был, есть и будет. Полностью не искореним.

Маяк зависти – раздражение. Предметом же может выступить всё что угодно. Мне очень понравилась фраза в фильме «Материалистка» (США, Финляндия, 2025) в ответ на вопрос, зачем женщина выходит замуж за конкретно этого мужчину: «Чтобы сестра мне завидовала. Она не признается, но я-то знаю: она считает, что он лучше её мужа. Она так думает. У него лучше работа, и он симпатичнее, выше. И поэтому я чувствую, что выиграла». Так одна сестра отзывалась о другой. Самое главное в этом примере то, что, завидуя, мы хотим присвоить себе качества того, кому это чувство адресовано.

Присваивать себе то, что иллюзорно представляется недоступным, – задача сиблинговых отношений. Именно калибруясь об брата или сестру, мы можем обрастать навыками, которые кажутся нам с чужой планеты, и расти.

Выстраивание идентификации себя по сравнению с реальным сиблингом – частый процесс. Но здесь нам важны к рассмотрению ещё две ситуации: так называемые теневой и идеальный сиблинги. Оба эти понятия объединены одним – фантазиями.

Теневой сиблинг – тот, кто сидит внутри, но выводить этот образ наружу желания нет. Как в примере из моей практики. «Да что она себе позволяет? Как она так может?» – возмущается одна сестра поведением другой. Это про тень – проекцию нежелательного и неприемлемого для человека. Если я старшая и привычно упахиваюсь на своей работе, то для меня дикость – красивое лежание на диване, которое позволяет себе младшая. Если я всё близко принимающая к сердцу и внимательно следящая за любой обратной связью, то для меня дикость – пофигизм младшей.

Я это исключаю из своей жизни, я себе этого не разрешаю, я в себе это вытесняю. Удивительно, но при столкновении со своей теневой частью, которая хорошо проявлена у сиблинга, поднимается невероятно сильное раздражение. Негодование на брата или сестру вскрывает с большей силой упакованные поглубже психические части. То, что я сочла для себя невозможным, в брате или сестре становится намного виднее. Будто всё пространство дребезжит и звучит мне этим: «Ведь это твоя часть, посмотри! Присвой её себе».

Идеальный сиблинг в воображении того, кто идеализирует, часто на уровне божества. «Он такой идеальный, мне до него расти и расти, никогда не вырасти», – так младшая сестра может думать о старшем брате. Она может сравнивать с ним всех своих парней, которые сразу же проигрывают.

Младшие братья буквально по пятам следуют за старшими. «Куда он – туда и я, как хвостик», – так часто они описывают своё детство. Старший в борьбу? Младшему тоже туда надо. Старший во дворе разбирает мопед? Младший обязательно засунет туда свой любопытный нос. Часто старший брат для младшего – тот самый идеальный сиблинг.

Идеализации может предшествовать слияние.

Мы, дети с советскими корнями, знаем, что такое спать «валетом». Одна кровать, один школьный стол, одна комната на двоих – тесное, душное, но привычное пространство. Люди, которые в детстве находились в слиянии с братом или сестрой, в бизнесе, например, будут искать партнёра, будто бы бизнес одному построить невозможно и всегда нужно дополнительное плечо.

В детстве в целом слияние благоприятно: младший научается от старшего многому. Они с детства команда. Во взрослом же возрасте требуется отдельность и с идеализацией сиблинга стоит попрощаться. В противном случае есть шанс провалиться в «получеловека» или погрязнуть в сравнении. «Ему всё удаётся: дом, семья, работа. А у меня? Ничего! Не получается! Я кто? Правильно: неудачник». Такие мысли о себе токсичны.

Терапевтичной будет возможность взглянуть на сиблинга как на живого человека: да, есть что-то, что ему лучше удаётся, а есть те контексты, в которых он не справляется. Разрушение пластмассового образа, сковывающего в состоянии иллюзорности, спустит восприятие брата или сестры до одной горизонтали. Взгляд со взрослой позиции и с текущего возраста – то, что этому способствует. Как только разбивается вдребезги идеализация, начинаются настоящие отношения – с живой фигурой, а не образом.

Идеальный и теневой сиблинги – это полярности. На теневого сиблинга я остро реагирую, а идеальным восхищаюсь. Раскачивающиеся эмоциональные качели двух состояний – любви и ненависти. То дерёмся, то не разлей вода. И идеализация, и тень – обе эти позиции про узкий угол обзора. Генри Абрамович, израильский психотерапевт, говорит о том, что жить в рамках поляризованной идентичности – значит жить в мире фрагментации. Я только часть, здесь нет опыта целостного восприятия себя. Поэтому ваша задача – взрастить эту целостность в тесном контакте с братом или сестрой.

Сделать это сложнее при запутанной идентичности, чаще свойственной при сиблинговом замещении. Я подробно останавливалась на описании этой динамики на примере Винсента Ван Гога. Замещающий ребёнок часто глубоко в фантазиях о своём сиблинге, поскольку опыта реального общения не было. Умершего легче идеализировать, этот образ недосягаем.

Представление о брате или сестре субъективно. Оно часто обрастает тем, что не имеет с реальностью ничего общего. Свой однобокий взгляд стоит расширять. Стоит превратить внешнего сиблинга, будь он теневой, идеальный или замещённый, в доступного внутреннего сиблинга. То, что находится извне, поместить внутрь себя, присвоить, признать. Тогда целостность начнёт постепенно прорастать.

Первый помощник на этой терапевтической дороге – внутренний диалог. В случае с теневым сиблингом стоит задаться поиском ресурса в ненавистном для себя проявлении:

А что полезного приобретает для себя мой брат или сестра, делая так? Что это даёт? Когда речь идёт об идеализации, принимая то или иное решение, стоит спросить себя: а как поступил бы здесь брат или сестра? С помощью чего бы справлялся с этой ситуацией?

Ответы будут находиться, если задавать себе вопросы.

Вернёмся к тому упражнению, которое давало возможность взглянуть на себя глазами своего сиблинга. Возьмём его за основу и будем прокладывать