Читать книгу - "Антициник. Путеводитель для разочарованных идеалистов - Джамиль Заки"

в социальное высказывание. Он начал подсвечивать для себя чужую боль, и первой оказалась боль матери. Спустя шесть лет после изоляции они сняли видео: все начинается с того, как Ацуши и его мама сидят друг напротив друга, а между ними на столе стоит глиняная модель их собственного дома. Сначала они разбивают конструкцию молотками, а потом несколько часов склеивают части за разговорами о том, какой опыт пережила их семья.

Щепетильная реставрация – кинцуги – это японская традиция, которая превозносит несовершенства керамики. Видео также напомнило мне, что порой все может измениться. Мы ошибаемся – какая-то часть нашей жизни разбивается вдребезги, превращаясь в головоломку, которую мы же и создали. Нам остается только медленно собирать часть за частью все, что сможем найти. Как раз этим занимались Ватанабэ и его мама. Теперь он живет отдельно, но мама часто приходит повидаться с сыном в студию – всего в 20 минутах от родного дома. Отец ничего не знает о студии.

Еще Ватанабэ организовал выставку, в которой приняли участие люди с хикикомори со всей Японии – они поделились фотографиями своих комнат. Ацуши получил десятки фотографий, он разместил их в галерее за разрушенной стеной. Посетителям приходилось рассматривать изображения через щели в стене, как будто они специально подглядывают. Эта выставка рушила общественные стереотипы. Не все отшельники были барахольщиками, алкоголиками или игроманами. У некоторых были прилежно убранные комнаты. А кто-то жил в окружении религиозных объектов. Каждая комната рассказывала о своем хозяине. Вместе они образовывали хор голосов, сообщество людей, объединенных одиночеством.

Открытие выставки вызвало большой ажиотаж как среди СМИ, так и среди сторонних наблюдателей. На выставку даже приехали некоторые люди из тех, кто прислал фотографии, – это был их первый выход в свет за месяцы, а может, и годы.

Ватанабэ замкнул круг: сначала он чувствовал себя угнетенным в мире искусства, а потом обрел в нем влияние и смог через творчество дать право голоса уязвимым людям. Музеи и галереи по всей стране теперь выставляют его работы. Возможно, такая метаморфоза помогла ему исцелиться, но это никогда не было его целью. Ацуши говорит: «Я не занимаюсь творчеством ради себя. Я верю, что помощь другим людям и забота о них может сделать общество лучше. А если общество станет лучше, я тоже буду спасен».

Сосредоточившись на социальных изменениях, Ватанабэ невольно затрагивает истинные истоки заботы о себе. В XIX веке русский натуралист и князь Петр Кропоткин (позднее анархист за решеткой) путешествовал по Сибири, наблюдая за дикой природой. В сложной для жизни тундре животные работали сообща: волки собирались в стаи для охоты, а лошади – в табуны, чтобы дать отпор волкам. Олени вместе искали новые пастбища, а птицы сбивались в кучу, чтобы согреться. В своей книге «Взаимная помощь как фактор эволюции» (Mutual Aid: Factor of Evolution) Кропоткин утверждал, что главная движущая сила жизни – это сотрудничество, а не конкуренция. Ведь животным приходилось заботиться друг о друге, чтобы выжить в суровых условиях [325–327].

Общество переселяет маргинализированных людей в специальные изолированные области. В таких своеобразных «городских пустынях» людям не хватает полноценного питания; инвалиды не имеют возможности передвигаться в пределах недоступных общественных пространств из-за архитектуры города. Некоторые люди не ждут, пока мир станет лучше, они создают свои собственные сообщества для взаимопомощи. В 1960-х годах партия «Черные пантеры» запустила программы выживания, давая людям из бедных кварталов возможность получать медикаменты, правильно питаться и заниматься йогой [328]. Это было одновременно и проявлением заботы, и протестом – темнокожие отстаивали свою человечность и ценности в противовес культуре, которая это отрицала.

В книге «Вспышка света» (A Burst of Light) 1988 года писательница, профессор и активистка Одри Лорд писала: «Забота о себе – это не потакание своим слабостям, это самосохранение, проявление политического противостояния» [329]. Теперь это утверждение можно увидеть на кру́жках и плакатах. Забота о себе, конечно, чрезвычайно важна. Но заставляя людей зацикливаться на себе, а не на обществе, предприятия из этой индустрии искажают первоначальное значение термина [330–332].

В глазах Одри Лорд и других людей забота о себе основывается на общности и солидарности. Она соответствует законам жизни, какой ее видел Кропоткин, и тому, как психология и наука о мозге видят человечество: нет четкого разделения между собой и другими. Представители нашего вида тесно связаны друг с другом, поэтому помощь другим – это доброта по отношению к себе, а забота о себе – это поддержка окружающих.

Программы взаимопомощи – старая традиция, которая продолжает жить [333, 334]. Есть практика у соседей по району составлять в Google-таблицах списки помощи: делать покупки для людей со слабым иммунитетом, собирать средства для уволенных из сферы услуг работников, закупать вместе продукты на складах. Когда на американском Западе выросло количество самоубийств среди фермеров, люди не остались в стороне и создали проект Coffee Break, в рамках которого навещают тех, кто оказался в сложной ситуации [335]. Слоган проекта: «Вы заботитесь об урожае и стаде, а как же ваши соседи?»

Взаимопомощь может стать большой частью жизни. Организации и школы могли бы, помимо заботы о себе, обеспечивать людям места для «другой заботы»: давать возможность проявлять доброту на регулярной основе – приглашать волонтеров, которые могли бы работать рука об руку с сотрудниками и учениками. Лидеры – в компаниях, школах, спортивных командах и городах в целом – могли бы строить свои «деревни у океана» везде, где бы ни оказались. Но для этого людям нужно отказаться от современных принципов руководства, которые часто основаны на цинизме и способствуют его распространению.

7

Создаем культуру, основанную на доверии

30 января 2014 года информационное агентство Bloomberg опубликовало статью с дерзким заголовком «Почему вы не захотите стать генеральным директором Microsoft» [336]. Несмотря на огромный успех компании, она не смогла стать лидером в продажах электронных книг, операционных систем и смартфонов. В 2000 году ее рыночная капитализация составила 500 миллиардов долларов (в сто раз больше, чем у компании Apple). К 2012 году Microsoft потеряла половину своей стоимости, в то время как Apple поднялась до капитализации в 541 миллиард долларов [337]. Продажи одних только iPhone приносили больше дохода, чем продажи всех продуктов Microsoft.

Голиаф в сфере индустрии технологий был раздавлен менее мощными, но более голодными компаниями. Неудачи Microsoft, которые были у всех на виду, исходили из более глубоких проблем. Культура компании тонула в недоверии, предательствах и погоне за краткосрочной прибылью за счет отказа от долгосрочных перспектив. Инженер-программист и карикатурист Ману Корнет изобразил организационную структуру Microsoft в виде враждующих группировок.

Проблема была существенной, но совсем не новой и не уникальной для Microsoft. Организационный