Читать книгу - "Похождения Вечного Принца - Михаил Ефимович Литвак"

не пожалеет и родного отца. Беда этих людей, что они сразу не получают обратной связи. Более того, к ним тянутся. Вот рассказ одного из моих учеников. «Мой брат жил в Москве, был очень образованным человеком. Хорошо знал литературу, музеи и прочее, но он все время надо мной посмеивался. Я это терпел. Мне хотелось приобщиться к культуре. Он водил меня по музеям, по Москве, много рассказывал, а я слушал и терпел его иронию. Когда он стал повторяться, я перестал с ним общаться. Чувство благодарности к нему у меня появилось только в результате занятий по психологии. Но общаться я с ним все равно не буду. Делом с ним заняться невозможно. В своей профессии он не преуспел, слушать его иронические выпады мне сейчас просто скучно».

К сожалению, в студенческой среде ирония часто является основной формой общения. Хотя потом выясняется, что те, над кем иронизировали, достигают больших успехов, чем те, кто иронизировал.

Все-таки иронию можно считать мягкой формой садизма. Между иронией и садизмом стоит сарказм. У нас некоторые телепередачи, газетные и журнальные статьи построены на сарказме. Чувствуется, что дикторы и журналисты испытывают почти сексуальное наслаждение от своих высказываний, разоблачая те или иные факты. Только кто бы их боялся. По крайней мере, не те, над кем они иронизируют. Этакий интеллектуальный онанизм.

И снова музыка

Так вот мягкая ирония была на занятиях по сольфеджио. Были там всякие диктанты. Ну не слышал я нот, какие играла преподаватель. Я был переростком (14 лет). Остальным моим соклассникам было лет по 7–8. Так вот они слышали, а я нет. И так продолжалось почти 8 месяцев. И только к концу года я меня кроме чувства ритма появилось умение различать ноты, отличающиеся на один тон по высоте (полутона я научился различать позже). Преподаватель хорового пения высказался прямо: «У вас поразительное отсутствие музыкального слуха. На занятия хора вы можете не приходить». Так меня освободили от хора, как в свое время и от физкультуры. Только преподаватель меня не ругал. Правда, полгода я играл только на открытых струнах. Он говорил, что слух у меня хороший, но пока я не научился, как следует владеть смычком, то я на струны пальцами давить не буду. Хорошо, что занятия, по основному классу шли один на один с учителем, и я ничего не знал об успехах других учеников, так же как они не знали о моих успехах. (В США несколько позже ввели такую систему в общеобразовательных школах. Каждый из учеников в классе работает в своем собственном ритме при помощи компьютера. Учитель индивидуально консультирует учеников. Каждый продвигается в своем темпе. Учитель организует только внеклассную работу. – М.Л.) В конце концов, я стал пальцами давить на струны. Ведь иначе ничего и не сыграешь. И тут начались мои новые муки. На грифе учитель поставил черточки, куда мне нужно ставить пальцы. Я выучивал наизусть ноты, потом выучивал, куда при этом нужно ставить пальцы и выжимал из виолончели мелодию. К концу года я уже играл какие-то маленькие пьесы. Нет не какие-то. Я до сих пор помню, какие, и помню все ноты и мелодию. Напеть смогу, вот сыграть, конечно, нет. Проучился я еще один год, а потом бросил музыкальную школу. Но я очень благодарен всем тем, кто участвовал в моем музыкальном образовании. Я сейчас могу что-то спеть в хоре в компании, и мне не затыкают рот. Хорошо помню, что петь я очень любил. Я рвался в хор. Меня даже туда брали, но просили, чтобы во время исполнения песен я только открывал рот. Но не издавал никаких звуков.

В сентябре после таких насыщенных каникул я пошел в 8-й класс средней школы.

Заключение

Хочу обратить ваше внимание, мой дорогой читатель, что Вечный Принц почти ничего не говорит о сексе в этот период. Чувства к Певице где-то тлеют. Я бы объяснил это большой занятостью его над собственным развитием. Это музыка и спорт. Все это повышает самооценку и изгоняет оттенок грусти из чувств. Закончить главу я хочу цитатой из Э. Берна. «У секса есть один конкурент – дело. У дела конкурентов нет». Когда человек занят делом, так же как когда он карабкается в гору, ему не до секса. Кстати, я сейчас предлагаю своим подопечным решать свои сексуальные проблемы через успешное ведение дел. Одной молодой 28-летней женщине, которая обратилась ко мне за решением сексуальной проблемы (ей не с кем было встречаться, а если и были встречи, то ничего хорошего из этого не выходило), я посоветовал начать зарабатывать 1000 долларов в месяц, а лучше 5000. Она вняла моему совету. Через 5 лет она достигла контрольной верхней цифры. Сексуальную проблему она не решила, но оттенок эта проблема поменяла. Если ей раньше не с кем было встречаться, то сейчас ей не из кого выбрать. Переносит она такой вариант гораздо легче. Больших страданий на ее лице я не увидел.

Глава четвертая. Средняя школа

Смена декораций

1952 год, осень, начало занятий в средней школе. Тогда еще не было обязательного среднего образования. Класс наш наполовину обновился. Многие ушли в средние специальные учебные заведения. К нам пришли новые ученики. Многие за это время значительно подросли. Интенсивно стали проявляться вторичные половые признаки, а у меня так особенно. Для меня крайне важно было, что я к 8-му классу пришел с совершенно другой физической подготовкой. И когда начались уроки физкультуры, все были поражены моим умением делать склепку, количеством подтягиваний и пр. Более того, я был принят в секцию гимнастики, которую вел тот самый учитель физкультуры, который обзывал меня колбасой. Конечно, к этому времени я ему все простил. Хотя успехи в гимнастике у меня по тем меркам были грандиозные, но несколько однобокие. Я ведь занимался только на перекладине. Все остальное – кольца, акробатика и брусья – шли неважно. Более того, я оказался несколько трусоват. Силовые упражнения мне давались легко, а вот с темповыми получалось не очень. И все же это время я вспоминаю как время счастливое. Но долго гимнастикой мне заниматься не пришлось. Во время очередного обследования врач сказала, что у меня порок сердца и что гимнастикой мне заниматься противопоказано. Причем я вначале даже не обратил внимания, что обследовали не всех, а одного меня.

Потом я понял, что это работа моей мамы. По-видимому, подговорила врача она. Конечно,