Читать книгу - "Похождения Вечного Принца - Михаил Ефимович Литвак"

чтобы переписать все упражнения и не сделать ни одной ошибки. Пытка, видимо продолжалась очень долго. Помню, мне так и не удалось переписать всю тетрадь без единой ошибки, и ее составили из нескольких тетрадей. Уж сколько я их исписал, я и сам не помню. Я очень устал, ничто меня в жизни не радовало. Не исключено, что это послужило в дальнейшем к развитию отвращения к письменной работе. Мне всегда и даже сейчас трудно, но заставить себя писать, особенно ручкой. Немного, интересней стало работать, когда появился компьютер.

Кстати, папа привез с собой из Германии пишущую машинку и микроскоп. Но машинку я не освоил как следует, ни в школе, ни в институте. Мама говорила, что лучше бы привез бриллианты. Такая возможность у него была. Он сам рассказывал, что после окончания войны они вели там светский образ жизни, пили, играли в карты. По-видимому, были женщины. Ведь в войну, хотя он был все время на передовой, он практически ничем не болел. А язва прицепилась к нему уже после войны.

После приезда отца в 1947 году в семье сложилась следующая ситуация. Информацию я получил со слов мамы, отец мне ничего об этом не говорил. Оказывается, в это время отец все время был в колебаниях: жить ему в семье или нет. Он утверждал, что остался в семье из-за меня. На войне у него была ППХ (походно-полевая жена), подчиненная ему медицинская сестра, которая якобы от него родила дочь, в чем он был уверен только наполовину. Еще во время войны ее сразу же демобилизовали, как только она родила ребенка. Она жила где-то недалеко от нас, на Северном Кавказе. Матери он сказал, что жить будет в семье до моего совершеннолетия, а потом мне все расскажет, и я пойму. Мать, по-видимому, испугалась и мне все рассказала. Так я оказался между двух огней. Отрицательного отношения к отцу тем не менее у меня не было. Далее она обсуждала со мной вещи типа, что отец человек недалекий, нерасчетливый и т. п. Приводила факты его глупости. Не взял ее в Германию, не обогатился, хотя мог обогатиться. Кстати, вел отец себя весьма добропорядочно, не пил, не ругался. И вообще он был положительным человеком. Меня он безумно любил, выполнял бы все мои капризы. Правда, у меня их просто не было. Не было только потому, что в разговорах с мамой она мне говорила, что если бы не она, то папа бы меня разбаловал. Вот я и не высказывал отцу никаких специфических просьб, связанных с капризами. Помню, что когда я узнал об этом, я какое-то время переживал, был невнимательным на уроках, и классный руководитель (значит, это уже был пятый класс) заметила мое волнение. Я чем-то отговорился.

Ругать-то мама отца ругала, но как-то не обратила внимания на то, что все основные вопросы, которые необходимо было делать мужчине, он делал. Во время войны мы выжили еще и потому, что находились на привилегированном положении (семья фронтовика), что в этот момент она не работала, а семью кормил он. Пусть не очень хорошо, но он, а не она. Конечно, он сделал глупость, что рассказал о своих любовных похождениях во время войны. Но если бы мама не была чрезмерно обидчивой, то отнеслась бы к этому спокойно. Понял я это гораздо позже. Тогда меня разрывали противоречия. (Еще раз прочтите комментарий «О неврозе у собак». – М.Л.)

Отец вначале работал цеховым врачом на крупном заводе. Вскоре его повысили в должности, и он стал доверенным врачом ЦК профсоюза на этом заводе. Когда он был цеховым врачом, в него влюбилась медсестра, но он не сошелся с ней, как мне объяснила мама, потому что она девственница. Но когда она вышла замуж, то на следующий же день предложила ему сексуальные отношения. Может быть, это и неправда, и это фантазия моей мамы.

Отец мне уделял достаточно много внимания. Он гордился тем, что я отличник, что похож на него и пр. Очень обижался, когда говорили, что я похож на мать. В раннем детстве я тоже считал, что похож больше на мать, но потом разобрался, в чем дело. Лицо мое действительно почти повторяет лицо отца – губы, глаза, щеки, но вот нос с горбинкой и прическа (вьющиеся, как у каракулевого ягненка, черные волосы) были как будто списаны с матери. Как у Райкина, который надевал парик и нос, и облик менялся. Кроме того, наверное, более интеллигентное лицо. Так что правы были обе стороны. Но вот характером я больше получился в отца. Отец при всей его военной биографии был храбрецом в бою, но не очень храбрым в мирной жизни, где требуется особая психологическая гибкость, когда говорят одно, думают другое, делают третье, когда нужно угадать, что же все-таки начальство на самом деле имеет в виду, хотя прямо об этом не говорит. А искренность и прямолинейность мешают. Потом я заметил это качество у себя. Когда я служил в армии, была очень серьезная авария, в которой пострадали около 300 человек. Они нуждались в срочной медицинской помощи. Приехавшее медицинское начальство растерялось. Я оказался самым оперативным. Организовал конвейер, где это же начальство выполняло роли фельдшеров и санитаров. Но когда все закончилось, это же начальство докладывало уже вышестоящему начальству о том, как они все хорошо организовали, и т. п. Кстати, я так и не научился до конца докладывать начальству, хотя великолепно знаю, как это делать. Более того, разработал теоретические аспекты лести.

Так вот, отец хотел сделать из меня то, что не получилось из него, то, на что не решился в свое время он. Он не решился стать хирургом (во время войны ему предлагали пойти в хирургию, но он не решился). Он мне сам сказал, что испугался ответственности, но меня на это настраивал.

Я сейчас не ищу виновных, просто констатирую, тем более что теперь все получилось.

Еще он любил меня одевать старше своего возраста. Осталась моя фотография, где я был во взрослой шляпе, а было мне тогда всего 8 лет.

(Если у родителей нет способностей, то нет способностей и у их детей. Но об этом они забывают. У отца были способности военного, работника-исполнителя, но не было способностей организатора-интригана, что необходимо в мирной жизни. Точно так же этого не было у его сына. Об этом мы уже говорили и будем говорить еще. У отца Вечного Принца сформировался своеобразный перенос. Он хотел, чтобы его сын достиг того, чего он