Читать книгу - "Похождения Вечного Принца - Михаил Ефимович Литвак"

И еще одно, в чем нуждается мужчина, – это восхищение не сексуальными его достижениями, а деловыми. Но ведь дела его – это следствие работы его головы, его ума, его волевых качеств. Я согласен, что путь к сердцу свиньи лежит через желудок, а вот путь к человеку мужского пола лежит через головы, так же как и женского. Жена С. Баха это великолепно поняла и стала изучать музыку. С. Бах был счастлив в семейной жизни. А как вы сможете своим мужем восхищаться, если не знаете его дела, хотя бы в стратегических моментах, если не в деталях. Если он этого восхищения не получит в семье, то обязательно будет искать его на стороне. Так ведь через какое-то время он на той стороне может и остаться! В нашей системе большое внимание уделяется налаживанию общего дела между мужем и женой. У меня есть богатая коллекция женщин деловых, культурных и внешне привлекательных, которых оставили мужья и ушли к другим женщинам. Последние уступали их женам по многим параметрам, но превосходили в мудрости. Эти новые подруги ими восхищались и никогда не критиковали, а брошенные жены все время воспитывали.

Милые женщины, если вам дороги ваши спутники жизни, и вы не хотите их потерять, не воспитывайте их, а восхищайтесь ими. Много ума здесь не нужно, нужно немного мудрости.

Продолжение семейной истории

Я был бы не прочь и помочь ей, но она бы замордовала и меня домашней работой, которую временами она выискивала. Однажды я решил поучаствовать в кухонно-варочном процессе. Кстати, это был мой прием. Когда мне нужен был секс, я крутился на кухне и чем-то помогал. В большой восторг она приходила также, если я сам что-то ремонтировал из бытовой техники. Тогда она смотрела на меня с восхищением. Я никак не мог растолковать ей огромную убыточность моих хозяйственных работ. Зато в ее глазах в этот момент я выглядел настоящим мужчиной. (Часто встречающаяся сценка в советских семьях, где жены имеют мягких интеллигентных мужей с хорошей головой, но плохими руками. И нет никакой возможности объяснить им, что интеллигент вообще-то никогда не отдыхает, даже тогда, когда сидит на диване и смотрит в потолок. В годы застоя интеллигенция проходила трудовое воспитание на сельхозработах. Больно было смотреть, как хирург-окулист руками выдергивал сорняки на плантациях лука. Слава Богу, сейчас этого нет. – М.Л.)

Часа два мы перебирали несколько килограммов гречки. Она была очень довольна. Поблагодарила меня и сказала, что я сэкономил ей много времени. Теперь она сможет перебрать рис, в который мошенницы-продавщицы подмешали сечки. Тогда я рассмеялся, ибо это было яркой иллюстрацией положения Берна о том, что Золушка не избавится от черновой работы даже, если выйдет замуж за Принца. Такая жизнь меня не устраивала. Я надеялся, что мне удастся этот вопрос решить.

Во всем остальном жизнь моя стала успешной. Можно сказать счастливой. Проблем не было, были только вопросы. Не все было решено. Кое для чего требовалось время. В других случаях просто не хватало средств, но я знал, что я заработаю необходимое. Кое от чего можно безболезненно отказаться. Я считал, что со временем все у меня будет: и кафедра, и центр, и отделение неврозов. Успех моих тренингов рос. Все подопечные ко мне очень хорошо относились. Во время семинаров и преподавания я купался в счастье.

Проблемы возникали после работы. Они носили стратегический характер. Все, что я хотел сделать, не было сделано. Не было ни центра, ни кафедры, ни клиники неврозов. Мои ученики, не дождавшись рабочих мест, неплохо устраивались где-то на стороне. Многие вообще уходили из медицины и становились крупными бизнесменами. Мои подопечные и пациенты, получив все, что нужно от меня, уходили в свою жизнь, в которой мне не было места. Там они определялись со своей работой, налаживали отношения со своими возлюбленными и родственниками. Все это естественно. От успешного врача больные уходят. Такова особенность врачебной деятельности.

И вот наступали минуты, когда я оставался один. Самое ужасное оказалось, что мне не с кем поделиться было своей радостью. Золушка не понимала и не принимала моей работы, а это был фактически единственный близкий мне человек. Но у нас изменились психологические отношения. Когда я был мальчиком, а Золушка – мамочкой, то наши невротические отношения были вполне компенсированными. Я жаловался, она меня утешала. Теперь я вырос и стал успешным человеком. Я уже не жаловался, а скорее радовался своим успехам, что воспринималось ею как хвастовство.

Я пробовал делиться с ней своими радужными планами. Она сразу находила препятствия, которые помешают все это выполнить. Вначале я делился этими планами с детьми, которые все это поддерживали. В этих планах не было ничего необычного. Кстати, все они реализовались. Но тогда ее предостережения воспринимались как ложка дегтя в нашу радость. Когда она заходила к нам, мы как-то интуитивно замолкали. Затем дети подрастали. У них появились свои интересы. Я остался один. В общем, женатый холостяк.

Нет, конечно, было много женщин среди учениц, здоровых, приходящих на тренинги, и пациенток, которые не прочь были бы перевести наши отношения в сексуальные. Но все они, как я писал ранее, были для меня объектами для производственной деятельности, поломанными машинами, которых нужно было ремонтировать. Желание ездить на таких машинах не возникало. Их восторженные взгляды были не чем иным, как явлением переноса, который почти обязателен и даже желателен при лечении личностно-ориентированными методами. Но если психотерапевт начнет решать свои сексуальные проблемы за счет своих подопечных, то это уже будет контрперенос, который ни к излечению больного не приведет, ни сексуальную проблему врача не решит. Нельзя ездить на поломанных машинах, даже если они высокого класса. Ла и был у меня уже один неудачный опыт со Сладкозвучной Сиреной. Но то была не больная, а моя ученица, т. е. сотрудница.

У меня возник идеал совместной жизни мужа и жены. Быть все время вместе, помогая друг другу в делах и любви. Идеалом для меня стала супружеская пара Николая и Елены Рерих в том виде, как нам представили их биографы. Николай занимался своим делом, а Елена – своим. Его картины и ее «живая этика» вошли как достойные разделы человеческой культуры. Они были одновременно и вместе, и каждый сам по себе.

Очень мне понравилась семья С. Баха.

Вот я и решил попытаться приспособить Золушку под себя, хотя великолепно знал, что это невозможно. Но в такие периоды мое