Читать книгу - "На коне: Как всадники изменили мировую историю - Дэвид Хейфец"

без остановки, окружили врага и триумфально вошли в Дамаск[871]. Эта битва, увековечившая название расположенного неподалеку местечка, где 3400 лет тому назад одолели врага египтяне на колесницах, стала одним из последних решающих кавалерийских сражений в истории (ее еще называют Армагеддонской битвой). Союзник Британии эмир Фейсал из Мекки отправил на помощь имперской кавалерии – для разведки, диверсий и преследования турок – бедуинские отряды верхом на лошадях и верблюдах. Помогал им и консультировал полковник Т. Э. Лоуренс. Как это ни странно для древней степной нации, турецкая кавалерия почти не принимала участия в этих кампаниях.

Надо сказать, что палестинская кампания примечательна событием гораздо более значительным, чем эта последняя конная битва, – событием, к которому Лоуренс тоже приложил руку (как и к арабскому восстанию против турок), событием, которое просигналит боевому коню отбой. Хотя Лоуренса Аравийского часто представляют отставшим от жизни мечтателем, скачущим на турецкие линии на своей белой кобыле, сам он искренне восхищался современными технологиями. Он экспериментировал с использованием самолетов для разведки позиций противника, а затем научился координировать бомбардировки с воздуха и кавалерийские атаки – позже такие операции стали называть комбинированными или блицкригом. Он даже научился летать. Самолеты ему предоставляли Королевские военно-воздушные силы. После битвы при Мегиддо ВВС атаковали бегущих турок с воздуха. На турецкие колонны было сброшено девять тонн бомб. «Когда дым рассеялся, стало видно, что в рядах неприятеля исчезли всякие следы военной организации, – писал Лоуренс в своих мемуарах "Восстание в пустыне". – Они превратились в отряд трепещущих беглецов, спасающих свою жизнь, прячась за каждым выступом обширных холмов»[872][873]. Новатор Лоуренс также пересадил часть своего Арабского корпуса на бронированные автомобили. Палестина, с ее пустынями и чистыми небесами, больше подходила для внедрения новых технологий, чем Западный фронт, где из-за грязи, дождей и туч первые энтузиасты блицкрига выглядели оторванными от реальности фантазерами[874]. Позже Лоуренс рекомендовал Министерству по делам колоний использовать для охраны азиатской империи Британии не сухопутные войска, а Королевские ВВС. Власти приняли это к сведению.

Сигнал отбоя на Хайберском перевале

Едва на Ближнем Востоке смолкли пушки, как конному полку Скиннера пришлось отражать вторжение афганцев-гильзаев, в 1919 г., впервые за более чем 100 лет, хлынувших через Хайберский проход. Полк Скиннера был не в лучшей форме. Слишком много в нем было неиспытанных новобранцев – результат тяжелых потерь во Франции и Ираке. Афганцы об этом знали и именно по этой причине решили действовать. Гильзаев интересовали прежде всего грабежи и возможность потешить молодецкую удаль, а новопровозглашенный король Афганистана Аманулла надеялся воспользоваться слабостью Британской Индии, чтобы перекроить политическую карту Азии и избежать участи своего отца Хабибуллы, жизнью поплатившегося за симпатии к британцам. Амануллу поддерживала Советская Россия: он сообщил советскому послу, что и сам, потомок Ахмад-шаха, в душе большевик. Кроме того, Кабул пользовался поддержкой пограничных племен, которые исторически контролировали доступ к Хайберскому проходу и регулярно совершали набеги на подконтрольные Британии территории. К тому же Аманулла надеялся, что этнические афганцы, служившие в британских вспомогательных войсках, перейдут на его сторону, как это делали их предки в войнах XVIII в.[875] В Кабуле считали: если своим вторжением они смогут разжечь на границе антибританские волнения, то сумеют достичь и своих целей – избавиться от британского влияния в Кабуле, вернуть территории, захваченные британцами в XIX в.[876], и, возможно, даже спровоцировать всеиндийское восстание против британского правления.

Из лагеря, расположенного в сотне километров к востоку от Хайберского прохода, навстречу афганцам выдвинулся конный полк Скиннера. Британская Индия, сотню лет ожидавшая вторжения через северо-западную границу, наконец-то готовилась дать бой потомкам Ахмад-шаха, Надир-шаха, Бабура и Тимура. Однако со времен этих великих завоевателей Азии роль лошади изменилась.

Афганцы больше не могли нахлынуть на Индию подобно неудержимой волне. Во времена Ахмад-шаха 200 000 всадников следовали за своим командиром верхом на великолепных туркменских конях. Но с тех пор, как Россия аннексировала Центральную Азию, благосостояние афганцев, веками державшееся на торговле лошадьми, пошло на убыль[877]. Из 50 000 солдат регулярной армии только половина ехала верхом, да и то на плохих лошадях. Сражались они в основном пешими: такой способ ведения боя подходил для гористой местности Хайберского прохода, но вряд ли позволял рассчитывать прорваться на равнины. Афганцы не сталкивались с организованным противником со времен второй англо-афганской войны, закончившейся 40 лет тому назад, поэтому и дисциплина, и подготовка их армии хромали. Надеяться на безоговорочную победу, подобную тем, что одерживали их предки при Панипате, они не могли. Лучшим вариантом было бы заставить британцев серьезно потерять лицо, а еще можно было надеяться, что начнутся всеобщие беспорядки, которые ослабят Британскую Индию. И это им почти удалось.

Поначалу британцы сумели оттеснить гильзаев назад через границу, но их базовый лагерь располагался на открытой позиции ниже Хайберского перевала, откуда афганская армия могла обрушивать на противника артиллерийский огонь. Прижатые к земле, британские войска не могли нанести ответный удар, но и отступить на более безопасную позицию для них было немыслимо. На карте стояла честь. Лояльность пограничных народов, живших на подконтрольной британцам территории, пошатнулась. Несмотря на тактические успехи британцев, положение было критическим.

Чтобы одержать победу в этом конфликте, Британия не стала полагаться ни на холодную сталь, ни на конную силу, хотя кавалерия все же смогла похвастаться тем, что напоследок сходила в атаку[878]. Королевские ВВС, следуя рекомендациям Т. Э. Лоуренса, перебросили в Индию несколько эскадрилий B.E.2[879], и теперь они бомбили афганцев, засевших в горах вокруг Хайберского прохода[880]. Бомбардировки препятствовали подвозу оружия, которым кабульское правительство снабжало гильзаев, и те отказывались сосредотачивать силы, что снижало их боевую эффективность. Налеты на Джелалабад деморализовали афганцев окончательно. Солдаты, чиновники и мирные граждане покидали разрушенный город. Время от времени метким афганским стрелкам удавалось сбивать В.Е.2 ружейным огнем, предвосхищая подвиги внуков в борьбе с советскими и американскими вертолетами. Однако худшее для афганцев было еще впереди: британские ВВС, преодолев 480 км, отделявших их базу от Кабула, разбомбили королевский дворец.

Пусть афганские войска добились некоторого успеха на других участках фронта, но бомбардировкам с воздуха им нечего было противопоставить, и это заставило короля Амануллу призадуматься. Посредством этой войны он хотел утвердить свой престиж и подорвать престиж британцев. Теперь же, когда его дворец пылал на глазах у жителей Кабула, трон под ним зашатался. Король и его советники запросили мира. Мирный договор, которым завершилась третья англо-афганская война, привел к очень незначительным политическим и территориальным изменениям, хотя Британия и отказалась