Читать книгу - "История государства Российского - Николай Михайлович Карамзин"

огня и воды. В Русской Правде нет еще ни слова о сих поединках; но в 1228 году они уже были в России способом доказывать свою невинность пред судиями и назывались полем. Искусство и сила казались действием суда небесного: одолеть в бою значило оправдаться. Тщетно духовенство противилось столь несогласному с христианскою верою уставу: митрополит Фотий100 (в 1410 году) писал к новогородскому архиепископу Иоанну101, что поединщики не должны вкушать тела и крови Христовой; что всякий, кто умертвит человека в бою, отлучается от церкви на 18 лет и что иереи не могут отпевать убитых; но древний обычай был сильнее убеждений духовенства, церковной казни и рассудка. В грамоте Псковской определены некоторые судные пени; например, за вырывание бороды надлежало платить 2 рубля. Далее назначаются разные денежные взыскания: например, за барана хозяину 6 денег, за овцу – десять, а судье – три; объявляются недействительными купля, продажа и мена, совершаемые в пьянстве; запрещается княжеским людям держать корчмы и продавать мед, а женщинам нанимать за себя судных поединщиков и проч. Сия грамота есть только отрывок или прибавление к иным уставам; Новогородская же именно ссылается на другие, нам неизвестные грамоты и содержит в себе единственно особенные постановления, из коих явствует, что архиепископ в судах церковных руководствовался Номоканоном, а посадник и наместники великокняжеские – старыми уставами новогородскими; что они брали пошлину с дел; что тысяцкий имел свою особенную управу; что судьи ездили по городам, обязанные решить всякое дело в определенный срок или заплатить пеню; что вместе с судьями и докладчиками заседали присяжные, знаменитые граждане, бояре и житые люди; что дело предлагалось так называемыми рассказчиками, или стряпчими, а записывалось дьяком, или секретарем, с приложением их печатей; что мужья ответствовали в судах за жен, а за вдов сыновья; что жены боярские и людей житых присягали дома; что холопи могли свидетельствовать только на холопей, а псковитяне никогда; что прежде законного осуждения никто не мог быть лишаем свободы и всякому обвиняемому давался срок; что истец и ответчик подвергались тяжкому взысканию, если беззаконно обносили друг друга или судей; что уличенный в насильственном владении платил пеню великому князю и Новугороду, боярин 50 рублей, житый – двадцать, а младший гражданин – десять: следственно, наказание умножалось по мере знатности или богатства преступников. К суду святительскому относились, кроме церковных преступлений, все дела иереев, иноков, людей монастырских и проч.; а буде они имели дело с мирянами, то наместники и судьи епископские решили оное вместе с княжескими или городскими чиновниками. В Новегороде святительские денежные пени были гораздо тягостнее иных; например, от судного рубля получал владыка, наместник или ключник его за печать гривну, а посадник, тысяцкие и судьи их только семь денег. Так ли было и в других княжениях Российских, мы не знаем; но видим, что духовенство наше везде старалось умножать свои права судебные, доказывая их древность мнимыми церковными уставами св. Владимира и Ярослава Великого. Последним решителем в судах церковных был митрополит: новгородцы в 1385 году отняли у него сие доходное право, уставив, чтобы архиепископ и главные их чиновники вершили все дела независимо или без отчета.

Вообще, с XI века мы не подвинулись вперед в гражданском законодательстве, но, кажется, отступили назад к первобытному невежеству народов в сей важной части государственного благоустройства, чему виною были замешательства и непостоянство в правлении внутреннем. Князья, не уверенные в твердости своих престолов, судя народ по необходимости и для собственного прибытка, старались уменьшать для себя затруднения: совесть, присяга, здравый ум естественный казались самым простейшим способом решить тяжбы, согласно с древними обыкновениями и без всяких письменных, общих правил. Законодатель определял единственно род наказаний и денежные пени для главных преступлений: смертоубийства, воровства и проч. Суд духовный, основанный на Кормчей книге, или Номоканоне, был не лучше гражданского, ибо сии законы греческие во многом не шли к России и долженствовали часто уступать место произволу судей. В таком состоянии находилось правосудие и в других землях европейских около X века; но в XV, имея училища законоведения и римское право, Европа в сем отношении уже далеко нас опередила.

Не менее отстали мы и в искусстве ратном: Крестовые походы, дух рыцарства, долговременные войны и, наконец, образование строевых, всегдашних войск произвели великие успехи оного во Франции и в других землях; а мы, кроме пороха, в течение сих веков не узнали и не приобрели ничего нового. Состав нашей рати мало изменился. Все главные чиновники государственные: бояре старшие, большие, путные (или поместные, коим давались земли, доходы казенные, путевые и другие), окольничие или ближние к государю люди, и дворяне были истинным сердцем, лучшею, благороднейшею частию войска и собственно именовались двором великокняжеским. Второй многочисленнейший род записных людей воинских назывался детьми боярскими: в них узнаем прежних боярских отроков, а княжеские обратились в дворян. Всякий древний областной город, имея своих бояр, имел и детей боярских, которые составляли воинскую дружину первых. Купцы и граждане без крайности не вооружались, а земледельцы никогда. Герой Донской умел вывести в поле 150 000 ратников; но для сего требовалось усилий необыкновенных. Часто войско не успевало собраться, когда неприятель уже стоял под Москвою. Древние обычаи не скоро уступают место лучшим. Чтобы иметь всегда полки готовые и не распускать их, надлежало бы определить им жалованье: государи наши скупились или не могли сделать того без отягощения подданных налогами.

Иностранные писатели говорят, что россияне сего времени сражались подобно моголам: «не стоя на месте, а на скаку действуя стрелами и копьями, то нападая, то вдруг отступая». Но летописи наши доказывают противное: хотя главное и лучшее войско состояло всегда из конницы, однако ж мы имели и пехоту: становились в ряды сомкнутые; отделяли часть войска вперед, чтобы открыть или удерживать неприятеля, а другую скрывали в засаде; одни полки начинали битву, другие ждали времени и случая ударить на врага; в средине находились так называемые большие, или княжеские, знамена под защитою дворян. Мы умели пользоваться местом; располагались станом за оврагами и дебрями. Полководцы наши изъявляли иногда смелую решительность великого ума воинского, как герой Донской, быстрым движением предупредив соединение Мамая с Ягайлом. Куликовская битва достопамятна не только храбростию, но и самым искусством. Александр Невский также показал оное в сражении со шведами и с ливонскими меченосцами. Летописцы отменно славят ратный ум Димитрия Волынского, победителя болгаров, Олегова и Мамаева: чем в государствование Темного отличались князь Василий Оболенский и московский дворянин Феодор Басенок102. Однако ж россияне XIV и XV века вообще не могли равняться с предками своими в опытности воинской, когда частые битвы с неприятелями внешними и междоусобные не давали засыхать крови на их мечах и когда они, так