Читать книгу - "История Швеции с древнейших времен до Первой мировой войны - Ингвар Андерссон"

еще во времена Карла XI). И здесь мы видим явные следы той связи, которая существовала между эпохой Карла XI и Карла XII и началом «периода свободы». Эта связь заметна также и в литературе и искусстве. Ведущие отрасли научного знания тоже корнями своими уходят в эпоху Карлов, но появилось и кое-что новое: Улоф Далин в начале 1730 г. стал издавать по английскому образцу журнал «Шведский Аргус», а Карл Густав Тессен, представитель новой французской школы в искусстве, стал руководить строительством дворцов. Конечно, у них обоих, наряду с новым, было еще немало и старого. Культура Швеции начала периода просвещения и рококо уже представляет контраст по сравнению с наследством эпохи Карлов, хотя расцвет этой культуры имел место уже в середине века.

Последствия изменения государственного устройства еще полностью не проявились, и новые идейные течения, появившиеся в Европе, еще не проникли в Швецию. Но постепенно сформировались новые воззрения, которые стали заметны в деятельности шведского риксдага к 1734 г. и к которым примкнуло большинство риксдага в 1738–1739 гг. Эти воззрения выразились в образовании новой партии, первой шведской настоящей политической партии «периода свободы». Члены этой партии называли себя «шляпами», в отличие от партии Хурна, политика которой считалась достойной только людей в «ночных колпаках». «Шляпы», среди которых было немало старых «голштинцев», развернули обширную программу деятельности в области внутренней и внешней политики. Прежняя внешнеполитическая система Хурна, которая была построена на союзных отношениях с Англией и Францией, после разрыва между ними оказалась несостоятельной, так как было трудно балансировать между этими двумя державами. «Шляпы» выступили с новой внешнеполитической программой и ставили перед собой цель, используя европейскую конъюнктуру, вернуть Швеции часть потерянного, главным образом за счет России. Для них личность Карла XII приобрела значение политического символа; власть этого символа над умами в продолжение столетий мешала выработке правильной оценки Карла XII; он стал олицетворением реваншистской политики по отношению к России и хотя бы частичного восстановления былого господства над Балтийским морем с целью развития торговли. «Шляпы» требовали более последовательной меркантилистской политики; они считали, что Хурн в этом отношении слишком сдержан. Сторонники партии «шляп» нашлись в разных кругах: среди молодых военных и гражданских служащих, среди богатых городских купцов-оптовиков и, наконец, среди богатых дворян, занятых в многочисленных новых областях экономической деятельности. В 1734 г. «шляпы» стали энергично проводить в риксдаге ту часть своей внешнеполитической программы, в которой шла речь о союзе с Францией. Они завоевали большинство в секретной комиссии, вошли в сношения с французским послом в Стокгольме, который предоставил в распоряжение «шляп» денежные средства; в Государственном совете новое направление тоже имело нескольких сторонников. На ближайшей сессии риксдага, которая собралась в 1738 г., «шляпы» после энергичной агитации пошли в атаку на Хурна. Начался новый этап «периода свободы».

Глава 25. Партия «Шляп» у власти. Партийная борьба. Наука и литература (1739–1765 гг.)

Во время сессии риксдага 1738–1739 гг. партии «шляп» удалось вызвать парламентский переворот. Конституция давала для этого некоторые возможности. Если при ознакомлении с протоколами совета риксдаг находил, что совет не проводит политики, предписанной ему сословиями, то можно было привлечь членов совета к ответственности за должностное преступление и наказать лишением должности. После этого, по предложению особого комитета, состоявшего из представителей трех высших сословий, назначались их преемники, которые утверждались королем и советом. Весь этот сложный и запутанный порядок дал начало своего рода парламентаризму. Впервые он был применен лишь в рассматриваемый период, хотя прецеденты мы находим и в некоторых эпизодах борьбы Хурна с «голштинцами» (20-е гг. XVIII в.). Основанием для обвинения служило невыполнение указаний предыдущего риксдага по внешней политике. Уже осенью 1738 г. партия «шляп» добилась союза с Францией. В декабре Хурн по собственному желанию ушел с поста президента канцелярии. Вслед за тем его сторонники в совете были привлечены к ответственности за различные проступки и, согласно терминологии того времени, «лиценциировались» (то есть были уволены). Партия «шляп» пришла к власти. Союз с Францией был укреплен; партия стремилась как можно скорее, пока положение в Европе благоприятствовало этому, встать на путь активной внешней политики. Меркантилизм партии «шляп» постепенно получал свое выражение в более интенсивном поощрении мануфактур и торговли путем премий за экспорт, государственных займов и прочих видов помощи.

Знаменательный поворот произошел и в конституционной практике. Если раньше была сломлена королевская власть, теперь была сломлена власть совета с ее традициями XVII в., представленными Арвидом Хурном; сословия захватили почти всю власть. Совет, который уже и до того был лишен по новой конституции своего прежнего положения центрального органа власти, находящегося в контакте с коллегиями, теперь был «политизирован»; членом совета можно было стать уже лишь в силу бюрократических заслуг, а не политических.

Партия «шляп» оставалась у власти с 1739 по 1765 г. Ее первым президентом канцелярии был Карл Юлленборг, с которым мы уже знакомы как с послом Карла XII в Лондоне. Позднее он стал заметным человеком в «голштинской» партии; затем на первый план выдвигается Карл Густав Тессен. За эти 26 лет партия и ее одаренные руководители преодолели ряд кризисов, вызванных отчасти некоторыми особенностями правления самой партии. Первый кризис наступил вскоре после прихода партии к власти и был связан с ее внешней политикой. В 1740–1741 гг. силы противников партии «шляп» были сломлены предъявленным им обвинением в государственной измене. Было решено объявить войну России, причем партия «шляп» надеялась отчасти на поддержку Франции, отчасти вообще на европейскую конъюнктуру (Россия находилась в состоянии войны с Турцией), отчасти на сотрудничество с русской великой княжной Елизаветой, замышлявшей тогда произвести в Петербурге государственный переворот. Эта реваншистская война по различным причинам потерпела полное фиаско. Она была подготовлена очень плохо, а может быть, и совсем не была подготовлена. Армия находилась в состоянии упадка. Военная проблема Финляндии не была решена в полном объеме. Елизавета, не прибегая ни к чьей поддержке, самостоятельно вступила на престол, а после этого она была мало склонна помогать Швеции. Русские заняли большую часть Финляндии. Положение было в высшей степени угрожающим. Необходимо было любой ценой заключить мир. Вопрос же о мире был теперь неотделим от вопроса о престолонаследии в Швеции. После ряда перемен остались два претендента на престол – кандидат императрицы Елизаветы Адольф Фридрих Гольштейн-Готторпский, состоявший в родстве с зятем Карла XII герцогом Карлом Фридрихом, и датский кронпринц Фредрик. Партии «шляп» угрожала оппозиция во вновь собравшемся риксдаге; одновременно с этим среди крестьянства поднялась сильная буря протеста против бюрократии, созданной в «период свободы», и против конституции в целом. Издавна настроенные роялистски, шведские крестьяне были на стороне единовластия датского короля, и