Читать книгу - "История Швеции с древнейших времен до Первой мировой войны - Ингвар Андерссон"

С 1700 по 1772 г. количество облагаемой налогом земли увеличилось с 31,5 до 46,9 % от всего количества этих участков в стране.

Поскольку мир внутри государства и вне его был достигнут, оставалось восстановить благосостояние и порядок в стране. Территориальные и людские потери были тяжелы. Богатые доходы и пошлины с больших торговых городов были потеряны, вековые мечты Швеции об экономическом господстве в Балтийском море, казалось, были развеяны в прах. Финляндия была разорена. Следы опустошений после этих «великих смутных лет», как их называли, видны были повсюду. Людские потери к этой войне исчислялись примерно в 30 тыс. человек; правда, после заключения мира в 1722–1723 гг. приблизительно около 7 тыс. человек вернулось на родину с далеких окраин России.

В стране началась восстановительная работа. Временные законоположения и правила военного периода (административного и экономического порядка) были отменены. Выпуск низкопробной монеты был прекращен. Но тяжелое налоговое обложение сохранилось еще в течение ближайших десяти лет. Постепенно стало выясняться, что Швеция обладает большими ресурсами для своего восстановления: хозяйство скоро снова расцвело. Главной предпосылкой этого восстановления было то, что страна снова «пила сладкое вино мира».

Руководитель Государственного совета, президент канцелярии Арвид Хурн, бывший капитан-лейтенант знаменитого отряда телохранителей Карла XII, был первым проводником этой политики. Он вступил в исполнение обязанностей канцлера сейчас же после смерти Карла XII, но ему пришлось уйти в отставку из-за разногласий с королевой; впрочем, он вскоре снова вернулся на свой пост. Арвида Хурна не легко охарактеризовать. Во всяком случае, это был ловкий и хладнокровный политик. Вначале он не занимал столь явно руководящего положения, его политика не была столь четкой. Но постепенно положение изменилось. В 1724 г. «голштинская» партия, еще довольно активная и влиятельная в это время, настояла на союзе с Россией – она еще надеялась посадить на шведский престол герцога Карла Фридриха. «Голштинцы», которые внутри страны проводили теорию строгого меркантилизма, в том же самом 1724 г. выступили против Англии с довольно вызывающим торгово-политическим мероприятием. Они настояли на том, чтобы правительство приняло так называемый «продукт-плакат» – закон, запрещающий иностранным кораблям ввозить в Швецию какие-либо продукты, кроме продуктов собственной страны. Так осуществлялись старые стремления шведской торговой политики.

Арвиду Хурну удалось сломить авантюристическую программу «голштинцев», отмеченную печатью гетцовских внешнеполитических идей. Он стал ориентировать Швецию на «западные державы», которые начиная с 1725 г. объединились с Пруссией в «ганноверский альянс», и затем – на одну Англию, после того как союз Англии и Франции распался. После смерти Петра и Екатерины I герцог Карл Фридрих лишился своего влияния в России, и вместе с тем «голштинцы» потеряли свою точку опоры. Постепенно Арвид Хурн добился поддержки сословий для своей внешней политики; вскоре ему удалось «очистить» Государственный совет от «голштинцев» и получить в нем значительное большинство, чтобы совет мог проводить его политику. Позднее партия противников целиком распалась. Однако «продукт-плакат» был сохранен. Он принес с собой некоторые неудобства в торговле, но в то же время способствовал шведскому судостроению и судоходству. Потребность Англии в высококачественном шведском железе, несмотря на начинавшуюся конкуренцию России и Америки, была так велика, что конфликта со Швецией по поводу новых правил в судоходстве не произошло. Благодаря наступившему миру и умеренному меркантилизму Хурна в ближайшие годы наблюдается еще более значительный подъем экономики Швеции. Правда, торговля медью значительно упала, но зато сильно возрос экспорт железа в Англию. Кроме того, в Швеции появилась новая отрасль промышленности – производство лесотоваров, которое в течение ближайших десяти лет после 1718 г. заняло в экономике страны выдающееся место. Шведский деготь в Англии был вытеснен американским, но вскоре леса Швеции стали давать другие товары, более выгодные, чем деготь и топливо для заводов. Красноречивее всего говорят об этом цифры: в середине XVII в. Швеция экспортировала только 30 тыс. дюжин досок в год и значительно отставала от Норвегии, в 1724 г. экспорт достиг 66 тыс., а в 1738 г. он был близок к 150 тыс. дюжин. По современным понятиям вывоз леса был еще мал. Экспорт леса за один год равнялся продукции одного современного шведского лесопильного предприятия и составлял в общей сумме вывоза всего около 5 %; но это было началом грандиозного подъема. Торговля с Францией и странами Средиземного моря увеличивалась, участие иностранных судов в шведском товарообороте из года в год становилось все меньше. Велась торговля с отдаленными частями света через Ост-Индскую компанию. Около 8,5 % всего населения Швеции было занято в промышленности, включая и горное дело, и в кустарных промыслах.

В Швеции наступил расцвет многих отраслей хозяйства, кроме важнейшей – сельского хозяйства. Земледелие в Швеции продолжало оставаться на той же ступени развития, как и столетия назад. Потребность страны в импорте зерна росла по мере роста населения, особенно значительного в годы мира. Развитию земледелия мешало и закостеневшее в старинных формах общинное землепользование, господство в деревнях неэффективных способов обработки земли и строгий государственный контроль, цель которого заключалась не в том, чтобы облегчить условия труда и жизни крестьянина, а в том, чтобы обеспечить правильное поступление податей с каждого крестьянского двора. И все же громадное большинство населения – около 75 % – занималось земледелием и скотоводством.

В течение первых лет «периода свободы» королевская власть, казалось, была совсем уничтожена – управление государством сосредоточилось в руках Государственного совета. Правление Хурна напоминало, как кто-то сказал, «старую аристократическую власть Государственного совета времен регентства XVII в.». Главной опорой его власти были бюрократия и духовенство, но многие горожане и крестьянство тоже его поддерживали. Ранний этап «периода свободы» во многом повторял еще традиции XVII в. В важных вопросах правительство без малейших колебаний сохранило результаты организационной работы Карла XII: восстанавливалась «поселенная» система комплектования войск, снова вводилась старая система натуральных податей. Государственный бюджет Карла XI все еще служил образцом и основой для нового, единого для всех государственных доходов и расходов бюджета, принятого в 1723 г. Словом, воскрешалось многое из наследия Карла XI и Карла XII.

Быстро распространялся пиетизм, который наблюдался уже среди пленных солдат Карла XII, и молодой пастор Эрик Толстадиус энергично обрушился на деятельность церкви. На этой почве разгорелась острая борьба, окончившаяся соборным постановлением 1726 г., в котором была подтверждена ортодоксия, а прочие религиозные направления объявлялись запрещенными. В этом отношении сословия «периода свободы» действовали так же, как действовал бы сам Карл XI.

В 1734 г. риксдаг принял новый закон взамен средневековых законоположений отдельных городов и земель и устаревшего городового права. В подготовке этого закона решающую роль играл член Государственного совета Густав Кронйельм, который в соответствии с древними образцами «изложил законоположения иным, понятным и кратким юридическим языком». С 1710 г. он был председателем комиссии по разработке законоположений (эта комиссия была учреждена